Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
* * *Раздался свисток паровоза, по вагонам прокатилась лязгающая волна, и поезд тронулся. Стоявший на перроне волжанского вокзала человек в клетчатой кепке и сером плаще незаметно для окружающих щелкнул зажатым в руке секундомером и вскочил на подножку вагона.
Громыхая на стрелках, поезд неспешно выбрался из города и, набрав скорость, устремился к видневшемуся вдали длинному железнодорожному мосту через Волгу.
Поглядывая в окно, в пустом тамбуре курил человек в кепке. Когда поезд выехал на мост, он достал из кармана секундомер и внимательно вгляделся в циферблат.
* * *Секундная стрелка больших настенных часов в бункере управления космодрома Канаверал замерла на отметке «12».
– Пуск! – раздался голос из громкоговорителя.
Вернер фон Браун прильнул к перископу, вглядываясь, как клубы дыма окутывают дрожащую на стартовом столе ракету «Редстоун».
– Есть отрыв! – сообщил голос из динамика.
– Пошла птичка! – довольно воскликнул Шепард, хлопая по плечам Гленна и Гриссома.
Присутствующие в бункере сотрудники НАСА зааплодировали.
– Я ничего не вижу… – неожиданно прошептал фон Браун.
– Что? Что там? – взволнованно переспросил Шепард.
– Я ничего не вижу! – вскричал Браун. – Ракета на месте! Ракета стоит на месте!
– Что-о?!
Браун отстранился от перископа и обессиленно опустился на стул."
"– Ракета осталась на месте, – разочарованно выдохнул он.
* * *– У американцев не ладится с испытаниями, – докладывал Царев Хрущеву в его кабинете. – Они до сих пор так и не запустили своих обезьян в космос.
– Кстати, – оживился Хрущев, – как там поживают после полета наши Белка и Стрелка?
– Хорошо, Никита Сергеевич. Стрелка вот даже скоро ощенится…
– Да ну? Может, мне одного щеночка взять? Для охоты… Чего думаешь? – толкнул он сидевшего рядом Романского.
– Можно и для охоты… – улыбнулся Романский.
Хрущев расхохотался.
– Ну что, – отсмеявшись, сказал он, – пора и человека в космос запускать. Насколько я помню, в постановлении ЦК срок декабрь месяц указан. А пятое – День Конституции. Очень удачно все получается!
– Никита Сергеевич… – замялся Царев.
