Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
Я эту песню наизусть знаю, – махнул рукой Олейников, выбегая из магазина под летящий ему вслед припев:
Если песенка всюду поется, Если песенка всюду слышна, Значит, весело всюду живется, Значит, песенка всюду нужна!* * *И в кабинете Плужникова на патефоне крутилась пластинка, и тот же бравурный хор лихо заканчивал исполнение той же песни:
Значит, весело всюду живется, Значит, песенка всюду нужна!Воцарилась тишина. Плужников внимательно посмотрел на Зорина:
– Все?
– Так точно, товарищ генерал… – смущенно кивнул Зорин.
– Вы уверены, что это точно такая же пластинка?
– Девочка подтвердила. Мы ее пять раз прослушали…
– Девочка… – задумчиво произнес Плужников, расхаживая по кабинету. – Никто кругом не знает, куда идет оно… Бред какой-то!
* * *Пронзив предрассветную тишину испуганным свистом, электричка отошла от станции и, постучав колесами на стыках рельс, скрылась за поворотом.
По улице шагает веселое звено, Никто кругом не знает, куда идет оно…Спустившись с платформы, Олейников перепрыгнул через канаву, затем прошел вдоль лесной опушки и устремился в чащу по узенькой петляющей тропинке. Через минут пять быстрой ходьбы ему навстречу показался велосипедист – мужик неопределенного возраста с синим носом и авоськой в руке, набитой пустыми бутылками.
– Эй, товарищ! – окликнул его Олейников. – Я правильно к пионерлагерю иду?
– Туда, туда! – проезжая мимо и с трудом удерживая равновесие, на ходу махнул рукой пьяница.
– А где лодку раздобыть можно? – крикнул ему вслед Олейников.
Пьяница резко затормозил, велосипед на мокрой от росы траве пошел юзом и влетел в кусты. Раздался звон битого стекла, бормотание, и через несколько мгновений из кустов медленно поднялась голова с синим носом:
– На пол-литра дашь?
* * *"
"Как и тогда, в апреле 1945 года, над речной гладью тончайшей пелериной стелился утренний туман, бодряще покалывающим холодком закрадываясь под незапахнутую одежду.
