Внутри светлого и уютного офиса ясно видится будущее: успех драгоценной технологии уже в руках молодого разработчика. Но внезапная смена настроения парня заставляет нас улыбнуться, и вместе мы смотрим на исходящий поток предстоящих возможностей.
Оранжерея
Оранжерея обрушилась на меня запахами, влажностью, жарой, обилием цвета, цветов, и… тишиной.
Ни.ко.го. Вообще. Пусто. Совсем.
После шумной толпы на ярмарке, на улице и в павильонах это было… неожиданно.
Я растерянно оглянулась на дверь, плавно закрывшуюся за нами с лёгким щелчком, опасливо подняв голову на драконов.
Даррен выглядел бесстрастным, молчаливым стражем возвышался рядом, оглядывая длинные ряды буйной растительности и широкой дорожки между ними.
Эрдан каким-то привычным движением положил руку на мою спину и слегка наклонился.
— Страшно? — заговорщицким тоном спросил он и подмигнул.
Я оторопело кивнула и хотела было повернуть назад, но теперь уже ладонь Даррена оказалась на моей пояснице. Вскинула взгляд на него.
— Я вам гарантирую безопасность, Милания, — спокойно и веско сказал ректор, — ничего против вашей воли. Предлагаю прогуляться и посмотреть на растения. Торрские пионы — в самом деле весьма занимательная вещь.
Осторожно кивнув и позволяя увлечь себя на одну из дорожек, к кусту нереально больших сочно-фиолетовых пионов, я всё же решила уточнить.
— Почему здесь так пусто? — осведомилась я. — Никого из людей, и… из драконов тоже."
"— А, это всё я, — с крайним довольством в голосе ответил Эрдан. — Выкупил право в числе первых выбрать цветы. Моё положение одного из самых заманчивых клиентов королевства, да и всех соседних королевств, пожалуй — удобнейшая штука. Обожаю им пользоваться.
Я вскинула на него испуганный взгляд, он успокаивающе улыбнулся.
— Здесь тесные дорожки. Ненавижу толкаться. К тому же насыщенный запах женских духов мешает оценить нежные естественные ароматы. Поэтому пользуюсь, Милания, беззастенчиво и совершенно беспринципно пользуюсь своим положением.
Поёжившись, я снова поняла, что слишком долго пялюсь на цепочку на его шее.
— Милания, — в голосе ректора прорезались стальные нотки. — Вы так часто смотрите на наши шеи и при этом бледнеете и мрачнеете. Что вас пугает?
Я затравленно забегала глазами.
— Вас это волнует? — прямо спросил ректор. — В чём дело? Что вас так расстраивает в этих артефактах?
Я глубоко вздохнула. Не буду вспоминать. Не буду. Нельзя показывать слезы и слабость тоже.
