Автор
В лесной тени скользит авто по мокрому асфальту, а Елена вдыхает запах мягкой кожаной обивки и естественной сухости древесины — мир погружается во мрак. Кажется, она уснула, но сердце бешено колотится, когда внезапно рулем начинает водить неизвестная мужская фигура.
Дит только кивнул, соглашаясь, и, немного помедлив, протянул мне руку со словами:
– Мир?
Я несколько секунд смотрел на его ладонь, а после подал свою.
– Мир.
***
/Клаус. Настоящее время/
– Лена…
– Подонок, – она остервенело затрясла головой, – не смей ко мне приближаться! Вон! Вон отсюда!
– Послушай…
– Охрана! Где, черт побери, гребаная охрана, когда она нужна?!
– Ты должна…
– Я ничего тебе не должна! Ни-че-го! Проваливай отсюда! Знать тебя не хочу!
Она огляделась, остановила взгляд на телефоне в своей руке и вытянула его вперед на манер оружия:
– Сейчас я вызову полицию!
– Зачем?
– Они тебя заберут в каталажку, потому что там тебе и место! Всем вам!
– Нам?
– Твоей матери, фрау Лихтенштайн, ее уродливой кошке и тебе!
– А кошку-то за что? – спросил, больше не в силах оставаться в стороне.
– Не подходи! Ты… Ты… Убирайся из моей жизни!
– Ни за что.
Всего четыре широких шага, и я с силой прижал ее к своей груди, обнимая.
Она охнула, протестующе замычала, дернулась назад и, вырвав из моего захвата одну руку, заколотила по моим плечам кулаком:
– Отпусти! Не смей прикасаться… больше… никогда…"
"Не в силах сдерживаться я накрыл ее губы поцелуем, обнимая так крепко, насколько мог, терпя ее удары кулаками, которые медленно сходили на нет. Это был поцелуй со вкусом слез. Она плакала, а я не мог отпустить, не мог надышаться запахом ее волос. Хотелось все ей объяснить, умолять о прощении и в то же время накричать, обвиняя в недоверии и бог знает в чем еще.
– Зачем ты сбежала? – шепнул ей в ухо, как только отпустил мягкие податливые губы, на свой страх и риск немного ослабив стальные объятия. – Глупая моя девочка.
– Я… не твоя… – всхлипывая, пробормотала она, при этом прижимаясь ко мне всем телом.
– Моя. И больше ничья. И бежать от меня бесполезно.
Я гладил ее по спине, по голове, по рукам и никак не мог насытиться этой близостью.
– Ну скажи мне, зачем ты улетела? Почему так легко поверила другим и совсем не хочешь верить мне?
Она снова затрепыхалась, отодвинулась от меня и, взглянув в лицо, прошипела:
– Твоя мать все сказала.
– Глупый случай, – кивнул я. – Я говорил по другому телефону, а она, как всегда, все решила за меня. И ведь ты даже шанса не оставила объясниться. Выключила телефон, бросилась в аэропорт и улетела.
– Ты мог догнать меня, – в ее голосе были злость пополам с неуверенностью. – Но предпочел оставить все как есть.
