Автор
В лесной тени скользит авто по мокрому асфальту, а Елена вдыхает запах мягкой кожаной обивки и естественной сухости древесины — мир погружается во мрак. Кажется, она уснула, но сердце бешено колотится, когда внезапно рулем начинает водить неизвестная мужская фигура.
Я закашлялась.
– Что, прошу прощения? – во мне даже неожиданно проснулась вежливость, абсолютно не свойственная данной ситуации.
– Как видите, Хелена, – подхватил уже Клаус. – Утром я был с вами максимально честен. Брак со мной – это взаимовыгодное сотрудничество на многие годы. После подписания и улаживания всех юридических формальностей, вы станете одной из самых богатых женщин Кельна. Вашему преданному сможет позавидовать любая, и я, со своей стороны, обещаю, что не посягну на него ни в коем разе.
– А что тогда интересует? – я тихо фигела от ситуации, а спокойствие сохраняла только внешне.
Не каждый день узнаешь, что на тебе желают жениться сразу два немца-близнеца.
– Титул. Наши родители поставили мне и брату четкие условия этой игры. Тот, кто женится на вас и сумеет сделать наследника, получит баронство, всю недвижимость и семейный бизнес. Второй не получит ничего.
Я еще раз прокрутила в голове все его слова.
– То бишь я инкубатор и по совместительству приз в этом соревновании? – до меня очень быстро доходило все сказанное.
– Трофей, если так будет угодно, – кислой миной Клауса можно было вызвать несварение у полка солдат. – Приз – это то, что прилагается к вам, так сказать, бонусом.
– Зашибись! – цензурно выругалась я, хотя в голове крутилось совсем другое слово, а после круто развернулась на каблуках и вылетела из комнаты.
В спину долетело возмущенное:
– Подождите, еще осталась минута!
В баню! Ни секунды я больше в этом доме не пробуду.
Где там фрау Хильда? Пора сказать ей большое “спасибо” за гостеприимство и постараться ограничиться только этими благодарностями, потому что я была уверена – бабка в курсе всей этой “беготни за невестой” и, что более вероятно, сама ее и устроила."
"Я пулей влетела в малую гостиную, где вызванная скорая помощь приводила переволновавшуюся родственницу в порядок. Давление измерили, кардиограмму сняли, корвалола накапали.
Доктора уже собрали чемоданчики и теперь готовились покинуть дом. Один из них подошел и почему-то принялся рассказывать мне о том, что здоровье у фрау Лихтенштайн уже не то и ей нужны только покой и положительные эмоции.
Я, как болванчик, покивала врачу, а едва он вышел за дверь, вывалила бабушке все, что я думаю о ситуации.
