Автор
В глухом анклаве Карина чувствует странное недовольство в телефонном разговоре. Её отец что-то замышляет, и она сразу чувствует его присутствие рядом — возможно, с кем-то ещё. Опасная атмосфера заставляет девушку дрожать, но не мешает ей решиться на поездку в родной дом, где таит опасность и дьявольское сплетение семейных связей....
— Ого, — слышу негромкое, и хочу провалиться сквозь землю.
— Это не мой постер, — бубню, заталкивая Марка в комнату.
— Правда? А чей? — его голос звучит серьезно, но в нем чувствуется смешинка.
А мне хочется плакать. Ну почему я его не сняла и не сунула в кладовку как обещала?
— Папин. Он помешан на гонках. Он твой фанат.
— А почему тогда папа свой постер повесил в твоей комнате?
— Да мама ругается, — пожимаю плечами, — у них в спальне дизайнерский ремонт. Она папе не разрешает ничего на стены вешать. Он попросился повесить тебя у меня.
Громов хмыкает, но я держу каменное лицо. Теперь главное, чтобы он не попал в родительскую спальню. Там обычный ремонт бы сделать, о дизайнерском никто и не мечтает.
Он дохрамывает до кровати и упирается в быльце.
— Мне бы в душ, Каро. Поможешь?
— Конечно, — отзываюсь с готовностью.
— Тогда помоги снять джинсы.
И тут я понимаю, что погорячилась.
Нет, конечно, в моих мечтах я это проделывала не раз. Когда мы оба распаленные и возбужденные, он срывает с меня платье, а я расстегиваю ремень на джинсах.
Мда, реальность оказалась немного другой.
Скажем, прямо противоположной. Непохожей и близко.
Мужчина, который занимал все мои мысли и мечты, теперь стоит передо мной в ожидании, а я лихорадочно сглатываю и тянусь руками к ремню.
— Я расстегну сам, спасибо, — к моему огромному счастью Громов не умеет читать мысли, иначе мне можно было бы смело умирать от стыда.
Он стаскивает через голову футболку и расстегивает ремень. Его плечи и руки посечены осколками разбитого лобового стекла, отчего футболка вся в красных разводах.
— Я попробую отстирать, — бормочу, присаживаясь перед ним на корточки. И такое я тоже себе представляла, только не так, далеко не так…
Марк чуть ли не падает на кровать, а я тяну сначала одну штанину, затем вторую. Громко ахаю и закрываю ладонью рот, а Громов зло матерится.
Нога выглядит ужасно.
— Это может быть перелом, — сипло говорю, показывая подбородком на ногу.
— Может, — мрачно соглашается он.
— Марк, нужен рентген.
— Где у тебя душ? — он намеренно меняет тему, и я со вздохом отвечаю.
— Подожди, надо придумать, как ты будешь мыться. У нас нет ванны, только душ, а ты не можешь стоять.
— Нужен металлический стул или табурет, — Громов не пытается шутить на предмет того, чтобы я его держала.
