Автор
Филипп Уитворт обводит взглядом лежащие на столе бумаги, когда в кабинете вице-президента компании раздается шаркающая по коричневому паркету подошва. Взгляд Филиппа задерживается на тонкой темно-красной кожаной спинке кресла, перед которым он сидит. "Ну? - нетерпеливо спросил он, возвращаясь к делу."...
Наконец волосы легли гладкой, блестящей массой цвета темного меда, которая с безыскусной простотой ниспадала на плечи и спину. Осталось тронуть губы персиковой помадой, нанести немного румян на щеки и затолкать в сумочку все, что она из нее высыпала. Затем Лорен отошла от зеркала на шаг, чтобы оценить результат. На щеках горел румянец, а глаза оживленно блестели. Ее белая блузка была, быть может, немного строга, зато красиво подчеркивала стройную линию шеи и выгодно обрисовывала грудь. Довольная собой Лорен отвернулась от зеркала, взяла сумочку и жакет и вышла из ванной, аккуратно задвинув панель на прежнее место.
Ник стоял у зеркального бара к ней спиной. Не оборачиваясь, он сказал:
– Мне нужно было позвонить, но напитки будут готовы через минуту. Вы нашли все, что вам требовалось?
– Да, спасибо, – ответила Лорен и положила сумочку и жакет на диван. Она тихо стояла возле дивана, наблюдая, как Ник быстро берет с полки два хрустальных бокала и достает поднос с кубиками льда из встроенного в бар морозильника.
– Боюсь, Лорен, в нашем баре нет лимонада, поэтому я приготовил вам тоник со льдом.
При упоминании лимонада Лорен подавила смешок и с видом притворной скромницы спрятала руки за спину. Она замерла в предвкушении, наблюдая, как он возвращает на место пробку хрустального графина с виски и поворачивается к ней, держа в каждой руке по бокалу.
Сделав два шага вперед, он остановился, как вкопанный.
Его брови сошлись на переносице, а пристальный взгляд серых глаз скользнул по роскошной гриве блестящих волос, обрамлявших лицо девушки и ниспадавших роскошной волной ей на плечи и спину.
И, если Лорен надеялась заставить его увидеть в ней женщину, она добилась ошеломительного успеха. Вот если бы он теперь сказал что-нибудь приятное! Но Ник молчал.
