История жизни простых одесситов в довоенное время, где переплетаются судьбы партизан, торговцев, евреев и православных. Произведение раскрывает подлинную атмосферу скрытого террора и повседневного страха в советском обществе, показывая, как обычные люди пытались выжить в условиях...
— Малая, — Иона Овсеич нахмурился, — если я не так выразился и ты меня не поняла, можно повторить другими словами.
Нет, возразила Клава Ивановна, она все поняла, но не надо преувеличивать: дети есть дети, им рот не закроешь.
Иона Овсеич засунул большой палец под борт тужурки, посмотрел прямо в глаза и тихо произнес:
— Малая, когда каша пригорает, это плохо, когда каша недоваривается, это тоже плохо, отсюда вывод — надо, чтобы сварилось как раз в меру: тогда повар будет доволен, и клиент будет доволен. А дети — на первом плане для советской власти, дети — это наше завтра, и какую приправу мы им дадим, такие они вырастут. И не думай, что избирательная кампания — это на два месяца, а потом опять можно лежать на печке и писать письма на деревню дедушке, как тот чеховский мальчик Ванька.
Оба примера, и с кашей, и с чеховским мальчиком, получились очень удачные, и Дина прямо заявила: когда у мужчины такая голова, внешность уже не играет роли, она готова целовать Дегтяря при людях.
— Еще надо проверить, — сказала Клава Ивановна, — позволит Дегтярь или не позволит.
Нет, сказал Иона Овсеич, не позволит, и пусть его не просят.
— А Котлярша?
Иона Овсеич зажмурился, видимо, хотел яснее представить себе, но в это время открылась дверь, и Котляр на весь форпост закричал, что здесь сидят и спокойно пьют чай, а Колька и Зюнчик носятся по Троицкой и горланят про Мурку, аборты и этого бандита Гопсосмыком.
Мадам Малая возмутилась: «Кто пьет чай!» — но в ответ Иосиф закричал своим кавалерийским голосом:
— Так, спрашивается, зачем мы строили форпост, зачем надо было отдавать свое время, свои силы!
— Что с тобой сегодня? — удивилась Клава Ивановна. — Котляр, я тебя не узнаю.
— Нет, — сказал Дегтярь, — он прав на все тысячу процентов, и Малая должна открыто признать, что здесь ее личный недосмотр. Котляр, ты со мной согласен?
Иосиф пожал плечами: «Что за вопрос!» — поздоровался за руку с Дегтярем, Малой, кивнул Дине Варгафтик и сел на угол стола, чтобы протез свободно висел, а то сильно натерло культю. После этого на полминуты стало тихо, как будто все ждали, кто начнет первый, и Котляр громко спросил:
— Овсеич, ты знаешь, зачем я пришел?
— По-моему, — улыбнулся Дегрять, — сегодня мой день давать консультацию для избирателей.
