История жизни простых одесситов в довоенное время, где переплетаются судьбы партизан, торговцев, евреев и православных. Произведение раскрывает подлинную атмосферу скрытого террора и повседневного страха в советском обществе, показывая, как обычные люди пытались выжить в условиях...
Дети проходили мимо, на свою половину, вежливо здоровались и осторожно прикрывали за собой дверь. Клава Ивановна качала головой и громко восторгалась, какие они могут быть культурные, наши дети, когда хотят.
— Малая, — сказал Иона Овсеич, — запомни: как ты с детьми, так они с тобой. Все зависит от нас.
Явилась Дина Варгафтик.
— О, — закричала она еще с порога, — пусть хотя бы один раз был случай, чтобы он пришел позже других! Нет, этот человек никому не даст такое удовольствие.
— Дина, — остановила ее мадам Малая, — сядь со мной рядом и сравни, как заходят в помещение наши дети и как заходишь ты.
— Малая, — ответила Дина Варгафтик, — вспомни, в каких условиях росли мы, и в каких условиях растут они.
За окном Зюнчик и Колька Хомицкий, хотя уже было темно, вдруг заорали на весь двор, как пьяные:
Мама, я летчика люблю!Мама, за летчика пойду!Летчик высоко летает,Много денег получает —Мамочка, я летчика люблю!Мама, я шофера люблю!Мама, за шофера пойду!Шофер едет на машинеИ дерет меня в кабине —Мамочка, я шофера люблю!Мама, я доктора люблю!Мама, за доктора пойду!Доктор делает аборты,Посылает на курорты —Мамочка, я доктора хочу!Сначала, пока были слова про летчика, Дегтярь просто прислушивался, но потом, когда дошла очередь до шофера и доктора, он открыл рот, как будто ему не хватало воздуха, а Клава Ивановна с Диной по-дурацки засмеялись и еще подмигнули в его сторону. На третьем этаже изо всех сил забарабанили в стекло, и голос Гизеллы Ланды закричал, что на дворе уже ночь, люди хотят отдохнуть, а сынок этого пьяницы Чеперухи несет похабщину и развращает наших детей.
— А что, — совсем зашлась от смеха Дина, — как ей может нравиться, что поют про доктора!"
"Гизелла распахнула окно и поклялась, что она сейчас же вызовет по телефону милицию, чтобы черный ворон забрал этих беспризорников и отправил в трудколонию. «Доктор делает аборты, посылает на курорты!» — еще громче заорали мальчики.
— Малая, — сказал Иона Овсеич, — ты даешь себе отчет?
Клава Ивановна ответила, что дает себе отчет, но как дети относятся к этой докторше, этой буржуйке, — тут она вмешиваться не будет.
— Малая, — покачал головой Дегтярь, — здесь ты путаешь. Пусть она для них барыня, хотя возится с детским хором, но мы не имеем никакого права мириться: получается форпост форпостом, а дети остаются за порогом. Я хочу, чтобы это было первый и последний раз.
— Кто не хочет, — пожала плечами Клава Ивановна. — Все хотят.
