История жизни простых одесситов в довоенное время, где переплетаются судьбы партизан, торговцев, евреев и православных. Произведение раскрывает подлинную атмосферу скрытого террора и повседневного страха в советском обществе, показывая, как обычные люди пытались выжить в условиях...
Ой, как мне стыдно!
— Когда человек крадет, — сказал Иосиф, — стыдно, а когда человек зарабатывает честным трудом, почему должно быть стыдно? Мне не стыдно.
— Ему не стыдно! — разошлась Аня, как будто ночь уже миновала и на дворе белый день. — А мне стыдно! Да, мне стыдно, и Дегтярь сто раз прав, когда говорит, что человек, если он в одном месте хороший, должен быть хороший везде, а иначе он надевает маску и притворяется.
Иосиф опять хлопнул жену и сказал, чтобы она взяла тоном пониже, а насчет Дегтяря разговор особый: у Дегтяря — своя жизнь, у него — своя, и про кусок хлеба для семьи он должен сам думать, а не ждать, пока принесет Овсеич.
— Где же выход? — второй раз заплакала Аня. — Сегодня мы живем, как вчера, завтра, как сегодня, послезавтра опять все сначала. Люди готовятся к выборам, каждый день у людей что-нибудь новое, только у меня все стоит на одном месте, а мне еще завидуют: какая она молодая, какая она красивая!
Иосиф отодвинулся на самый край, немного полежал молча, потом тихо спросил:
— Что же ты хочешь? Я могу бросить свои гвозди, и тогда тебя никто не будет упрекать. А откуда мы возьмем деньги, чтобы посылать Пине и Саше? Я уже не говорю про твою маму.
— С будущего года Петя и Саша будут получать стипендию.
— На стипендию можно купить билет в кино и угостить девушку бубликом, а Пиня два раза имел воспаление легких — ему надо хорошо питаться.
— Перестань называть ребенка Пиней! — рассердилась Аня. — В Гайсине такое имя подходит, а в Николаеве, и тем более в Одессе, это задевает мальчика на каждом шагу.
— Хорошо, — сказал Иосиф, — но ты не ответила мне на главный вопрос: откуда мы возьмем деньги, чтобы посылать ему и Саше?
Аня долго молчала, Иосиф еще раз повторил свой вопрос, и тогда она сказала: если муж не в состоянии прокормить семью, жена не имеет права сидеть дома, а должна работать наравне с мужем, и завтра она пойдет искать себе службу.
— Подожди, — остановил ее Иосиф, — разве ты и твои дети ходят голодные и босые?
— Я так и знала, — горько засмеялась Аня, — что сейчас он будет упрекать меня куском хлеба!
— Аня, пусть мне на голову упадет камень, если я тебя упрекаю."
"— Нет, — застонала Аня, — он не упрекает, он только говорит, что жена, дети и теща ходят сытые, расфранченные, а он один трудится, как ишак. Лапидис такого своей жене не скажет, хотя она круглый год в сумасшедшем доме. А с твоей женой Лапидис рассуждает про Бальзака, и я делаю вид, что мы с мужем вслух читаем друг другу роман «Отец Горио».
