Рис ответил за нее:
— Потому что я допоздна сидел с Кассианом и Азриэлем, и они ободрали меня до нитки в карты.
— Больно быть проигравшим? — Я взяла его за руку. Мозоли на ней задевали мою кожу — единственное напоминание о том, что под утонченной одеждой и внешним лоском скрывается тренированный воин.
— Больно, когда мои братья объединяются в команду против меня, — проворчал он. И без предупреждения с его стороны мы исчезли в полночном ветру, а затем…
Затем я щурила глаза от яркого солнца, отражающегося от бирюзового моря, пытаясь адаптироваться к сухой удушливой жаре — даже охлаждающий морской бриз не особо от нее спасал.
Я моргнула несколько раз — это была единственная реакция, которую я осмелилась показать, забирая руку из хватки Риса.
Оказалось, что мы стояли на площадке у основания желто-коричневого каменного дворца, сам дворец был расположен на вершине острова-горы в самом сердце залива в виде полумесяца. Город раскинулся вокруг нас и ниже нас по направлению к сверкающему морю. Большинство зданий были выстроены либо из того же камня, что и дворец, либо из мерцающего белого материала, который возможно был кораллом или жемчугом. Над многочисленными башенками и шпилями порхали чайки, и на небе не было ни одного облачка, ничего, кроме соленого морского бриза и шума города внизу."
"Различные мосты соединяли шумный остров с большой землей, окружавшей его с трех сторон, один из них сейчас был поднят, чтобы мог проплыть большой многомачтовый корабль. В самом деле, тут было больше кораблей, чем я могла сосчитать — торговые суда, рыболовные, а какие-то, как мне показалось, переправляли людей с острова на материк, берега которого были забиты еще большим количеством зданий и людей.
Людей, похожих на полдюжины перед нами, стоящих у дверей из морского стекла, за которыми был сам дворец. С небольшого балкончика, на котором мы стояли, не было иного выхода — разве что рассеяться… либо выйти в те двери. Или, предположила я, нам предстоял прыжок на красные крыши нарядных домов, что были на целую сотню футов ниже нас.
— Добро пожаловать в Адриату, — сказал высокий мужчина в центре группы.
И я знала его — помнила его.
Но не из своих воспоминаний. Я помнила, что у этого прекрасного Высшего Лорда Лета была насыщенная бронзовая кожа, белые волосы и потрясающие глаза цвета дробленой бирюзы. Я также помнила о том, как его вынудили наблюдать за тем, как Рисанд сначала проник в разум его придворного, а затем отнял у того жизнь. О том, как Рисанд солгал Амаранте о том, что ему стало известно, и как избавил мужчину от судьбы, которая, возможно, была хуже, чем сама смерть.