Нет — каким-то образом я помнила Высшего Лорда Летнего Двора, но не могла этого объяснить, словно некая крупица меня знала, что она была часть его и частью этого места. Будто какая-то часть меня говорила: «Я помню, я помню, я помню. Мы одно целое, ты и я».
— Рад видеть тебя снова, Тарквин, — сказал Рис, растягивая слова.
Остальные пятеро человек, стоявшие позади Высшего Лорда Летнего двора, перекинулись хмурыми взглядами, выражавшими различную степень тревоги. Как и у их лорда, их кожа была темной, а волосы были различных оттенков от белого до серебристого, как будто всю свою жизнь они провели под палящим солнцем. Их глаза, однако, были различных цветов. И сейчас они метались между мной и Амрен.
Рис засунул одну руку в карман, а другой указал в сторону Амрен.
— Думаю, Амрен ты знаешь. Несмотря на то, что вы не виделись с момента твоего… повышения. — Холодная, расчетливая любезность, обрамленная сталью.
Тарквин подарил ей свой самый короткий кивок.
— С возвращением в город, леди.
Амрен не кивнула, не поклонилась и уж тем более не отвесила реверанс.
Она посмотрела на Тарквина, высокого и мускулистого, облаченного в голубое, золотое и цвет морской волны, и сказала:
— По крайней мере, ты гораздо симпатичнее своего кузена. Он был словно бельмо на глазу.
Женщина, стоящая за Тарквином, свирепо посмотрела на нее. Алые губы Амрен растянулась в широкой улыбке.
— Мои соболезнования, разумеется, — добавила она с такой же искренностью, как это бы сделала змея.
Безнравственные, жестокие — вот какими были Амрен и Рис… вот какой я должна была быть с этими людьми.
Рис жестом указал в мою сторону.
— Не уверен, что вы двое когда-либо были официально представлены Под Горой. Тарквин, Фейра. Фейра, Тарквин. — Никаких титулов — либо для того, чтобы позлить их, либо Рис счел это бесполезной тратой времени.
Глаза Тарквина, такие поразительные, кристально-голубые, устремились на меня.
«Я помню тебя, я помню тебя, я помню тебя».
Высший лорд не улыбался.
Я постаралась придать лицу равнодушное, скучающее выражение.
Его взгляд скользнул по моей груди, устремившись к широкому треугольному вырезу моего платья, как если бы он мог видеть, куда ускользнула искра его жизни, его силы.
Рис проследил за его взглядом.
— Ее грудь довольно эффектна, не правда ли? Отменная, как спелые яблоки.
Я поборола желание бросить на него сердитый взгляд и вместо этого переключила свое внимание на него, так же лениво, как он смотрел на меня и на остальных.
— Ну вот, а я было думала, что ты восхищен моим ртом.
Сияющее изумление озарило глаза Риса всего на секунду, а затем исчезло.
Мы оба оглянулись на хозяев этого двора, по-прежнему стоявших напряженно и с каменными лицами.