Автор
В Дворе Тумана и Ярости ты будешь очарован черной силой, обманувшей смерть ради мира. Кровь — как гладкое стекло среди беспорядка, пролитая в тени невидимых глаз. Здесь каждый шаг ведет к открытию самой темной части человеческой души.
Хочу увидеть мир и отправиться навстречу приключениям. Я хочу узнать, каково это — быть бессмертной, быть твоим мейтом, частью твоей семьи. Я хочу быть… готовой к ним. И я эгоистично хочу, чтобы ты был только моим на какое-то время.
Его улыбка была нежной, милой.
— Ты можешь не торопиться. Если ты будешь только моей весь остаток вечности, тогда я вовсе не против.
Я успела добраться до края ванны, когда Рис поймал меня, отнес в воду, и занялся со мной любовью, медленно и глубоко, среди клубящегося пара.
Глава 56
Рис рассеял нас в иллирийский лагерь.
Как только мы появились в грязи возле небольшого дома, Кассиан лениво протянул у нас за спинами:
— Ну наконец-то.
Звериный, животный рык, вырвавшийся из Риса, не был похож ни на что, что я прежде слышала, и я схватила его за руку, когда он метнулся к Кассиану.
Генерал взглянул на него и засмеялся.
Но иллирийские воины в лагере начали стремительно взмывать в небо, забирая вместе с собой женщин и детей.
— Тяжелая езда верхом? — Кассиан собрал свои темные волосы, скрепив их поношенным кожаным ремешком.
Сверхъестественная тишина лилась теперь из Риса, оттуда, где еще секунду назад вырывалось рычание. И не желая видеть, как он обращает лагерь в щебенку, я произнесла:
— Когда он повыбивает тебе зубы, Кассиан, не прибегай ко мне плакать.
Кассиан скрестил руки на груди.
— Связь мейтов слегка раздражает, а, Рис?
Рис молчал.
Кассиан прыснул от смеха.
— Фейра что-то не выглядит слишком усталой. Может быть, она могла бы оседлать разок и меня…
Рис взорвался.
Крылья и мышцы, и клацающие зубы, и они покатились по грязи, размахивая кулаками, и…
И Кассиан абсолютно точно знал, что он говорит и делает — поняла я, когда он пинком сбросил Рисанда с себя, и Рис не прикоснулся к той силе, которая могла бы превратить эти горы в равнину.
Он увидел в глазах Риса, что тот на грани, и знал, что ему необходимо выплеснуть это, прежде чем мы сможем двинуться дальше.
Рис тоже это знал. И потому рассеял нас сначала сюда, а не в Веларис.
Это было настоящее зрелище — два иллирийца, борющиеся среди грязи и камней, задыхаясь и сплевывая кровь. Ни один другой иллириец не посмел опуститься на землю.
И не осмелится — поняла я — пока Рис не выпустит пар или не уйдет из лагеря.
