Автор
В Дворе Тумана и Ярости ты будешь очарован черной силой, обманувшей смерть ради мира. Кровь — как гладкое стекло среди беспорядка, пролитая в тени невидимых глаз. Здесь каждый шаг ведет к открытию самой темной части человеческой души.
Я расположилась в одной из гостиной с видом на горы, и почти закончила одну из книг, сидя в глубоком мягком кресле, читая медленно и запоминая новые слова. Чтение заняло все мое время, подарив мне постоянную компанию вымышленных персонажей. Они никогда не существовали и никогда не будут, но каким-то образом они помогали мне не чувствовать себя одиноко.
Девушка, швырнувшая кость словно копье в Амаранту…. Я больше не знала, где она. Скорее всего, она исчезла в тот день, когда ей сломали шею, и фейское бессмертие заполнило ее вены.
Лучик мягкого полуденного солнца согревал мои ноги, и я как раз заканчивала самую интересную главу в книге, предпоследнюю, когда Рисанд проскользнул между двумя огромными креслами, неся две одинаковые тарелки с едой, и поставил их на книжный столик передо мной.
— Раз уж ты столь одержима сидячим образом жизни, — сказал он, — я решил поддержать тебя и принести еды.
Мой желудок уже скручивало от голода, и я опустила книгу на свои колени.
— Спасибо.
Короткий смешок.
— Спасибо? Не «Высший Лорд и слуга?» или «Если тебе что-то надо, Рисанд, можешь засунуть это себе в задницу?» — он цокнул языком.
Я отложила книгу и потянулась к еде. Он может слушать себя весь день, если хочет, но мне хотелось поесть. Прямо сейчас.
Я почти коснулась тарелки, как она отодвинулась.
Я потянулась снова. И опять, темная тень его силы дернула тарелку назад.
— Скажи, что мне сделать, — сказал он. — Что мне сделать, чтобы помочь тебе.
Рис удерживал тарелку вне пределов моей досягаемости.
Ему не все равно. Тамлин беспокоится. И, наверное, слишком сильно.
— Он дает мне возможность самой во всем разобраться, — резко ответила я, не узнав собственный голос.
— Позволь мне помочь тебе, — сказал Рис. — Мы через многоe прошли Под Горой.
Я вздрогнула.
— Она победит, — Рис вздохнул. — Эта сука победит, если ты позволишь себе сломаться.
Мне стало интересно, а не говорил ли он себе это все эти месяцы, интересно, не задыхался ли он, как и я по ночам, в плену собственной памяти.
Но, подняв книгу, и перед тем, как снова возвести свой щит, я направила всего лишь два слова через нашу связь.
