Пролог. Шагнув в портал, последнее, что я услышал, — свист умирающих. Затем тьма и невыносимая боль, как если бы моя душа разбирали на составляющие и складывали обратно. В этот мир меня привезло время, и теперь я осознаю собственную жизнь параллельно в двух мирах: старом и новом. Партизанский дух тлеет внутри меня, готовый в любую секунду взорваться....
Просторный шатер был основательно наполнен людьми в военной форме, а возглавлял это столпотворение главнокомандующий. Смотрел я на этого грузного дядьку и сам себе не верил. Где я и где Кутузов? А тут, гляди-ка, стою и охреневаю от созерцания действительно исторической личности. Подумать над этим не получилось. Француз все испортил, начав высказывать претензии по поводу пленения и содержания. Так и захотелось зарядить в бубен не хуже, чем хлыщу недавно. Но сдержался и внимательно стал наблюдать за поведением главнокомандующего.
"Реакция Кутузова мне понравилась. Он скривился, как будто лимон откусил, и ответил коротко, но внятно:
— Мы с вами не на прогулке, герцог, вас сюда никто не звал.
Очень знакомое высказывание. Неужели отсюда пошло? Маршал даже ростом меньше стал от такой отповеди. Главнокомандующий повернул голову ко мне, и оглядев с ног до головы, произнес:
— Так вот значит ты каков, беспамятный? Наслышан о твоих похождениях. Появился непонятно откуда, женился на самой красивой в стране женщине, французов сна лишил, да ещё и маршала захватил в плен.
— Маршала не я. Князь постарался. — Тут же ответил я и кивнул в сторону соратника.
Кутузов легкомысленно махнул рукой и ответил:
— Неважно. Отряд создали вы, значит, и виноваты тоже вы.
Прикольная постановка вопроса. Ставить в вину подобное — это уметь надо.
Дальнейший разговор проходил в спокойной, почти дружеской обстановке, пока не зашёл один из офицеров и что-то не прошептал главнокомандующему на ухо.
Тот удивлённо на меня посмотрел и со смешком произнес:
— Надо же, и тут отметились! Вы зачем этому индюку челюсть сломали?
Как я не рассмеялся, не знаю. Вот уж точно подмечено. Индюк стопроцентный. Пришлось отвечать:
— На первый раз пожалел, не стал ему язык поганый вырывать. Так, пожурил немного.
Минуту, наверное, главнокомандующий на меня смотрел, как будто решая, что со мной делать. Я уже даже переживать начал, находясь в непонятках, когда он, наконец, начал сначала хихикать, а потом хохотать во весь голос.
Просмеявшись, сказал:
— Ладно, за этого прыща ругать не буду. Но и вы, сударь, прекратите мне офицеров калечить. Им воевать надо.
Я пожал на это плечами и ответил:
— Нормальных офицеров калечить не буду, а придурков, не способных осознать действительность, тоже не стану. В следующий раз просто пристрелю.
Кутузов даже икнул от неожиданности и уже строгим голосом сказал:
— Нельзя.
