Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
Остаток пути пришлось слушать лекцию о том, что девки как сороки — падки на все блестящее. Чем надо пользоваться и пускать пыль в глаза.
Наконец, они подъехали к деревне — темной и тихой, немудрено, полночь почти. Дагобер поплутал среди домов. Потом уверенно открыл калитку.
— В дом не надо. — Раздался рядом шепот. — Родители спят.
— Подружку привела?
— Привела. Пошли на сеновал."
"Девушка взяла маркиза за руку, Рамон последовал за ними. Они вошли в какой-то сарай, внутри оказалось темно, хоть глаз выколи.
Здравствуй.
Поздравляю нас обоих с днем рождения. Ты еще не напился по этому славному поводу? Я уже, и собираюсь добавить, так что прости за почерк. Не уверен, правда, что утром отправлю, ибо что у пьяного на языке…
Не думал, что будет так плохо. Почему-то казалось, что давно привык, что много лет как безразлично, а вот поди ж ты. Весь день, как дурак, подпрыгивал от каждого шороха, чуть не заперся в подвале, а потом не выдержал и надрался.
Господи, как же мне страшно… Если весь оставшийся год, или сколько там от него получится, станет таким же — проще удавиться сразу и самому. Посмотрю, что будет завтра — просто «не думать» не помогает, точнее, получается еще хуже, как в той притче «не думай о белом тигре». Все же я полагаю, что справлюсь.
Благо, есть воинское правило, которое невозможно выполнять с сумбуром в голове. Есть соседи, в беседах с которыми можно развеяться, и к которым я наконец-то могу ездить когда и сколько хочется. Подумать только, сколько крови мне это стоило — но я победил. Условие предупреждать куда еду по сравнению с тем, что было до — пустяки. Впрочем, не уверен, что с завтрашнего дня матушка не начнет новую осаду. Тем более, что теперь у нее действительное есть все причины беспокоиться.
Самое смешное то, что на самом деле я боюсь не дожить до турнира. Представляешь, как по дурацки выйдет — столько хлопот, столько скандалов, столько надежд — и все ради того, чтобы окочуриться накануне. Это ж животик надорвать можно. Все же надеюсь, что господь не сыграет со мной настолько злую шутку.
