Автор
Во мраке храма, где последний приговор был санкционирован, звонок доспехов будоразводил тени. Рамон, в черной кисее, шептал последние слова своему отцу перед исчезновением жизни. Нежная мольберта на столе освещала его лицо, словно застывшая плащевая маска, подчеркивая нерешительность и трагизм момента. Этот необычный сюжет облекается в химерическую атмосферу тайны, приговора и предательства, где каждый вздох становится последним....
Посему на территории Агена снова действует закон, и уличенный в мародерстве окажется на первом же дереве.
Нескольких действительно повесили. Болтающиеся на главной площади тела по-видимому действительно послужили уроком остальным, грабежи прекратились.
После этого в городе стало тихо, а на улицах снова появились жители. Правда, высовывать нос из дома после наступления темноты равнялось самоубийству и задержавшиеся в гостях воины старались там же и ночевать. Особенно после того, как на ночных улицах исчезло несколько рыцарей, решивших, что воину со своим копьем нечего бояться.
Урожая с разоренных войной полей ждать не приходилось, но рыба ни речная, ни морская не перевелась, и вернувшиеся в свои поселки рыбаки изо всех сил старались урвать поболе, пока цены на еду — любую еду — взлетели до небес. Нашлись отчаянные купцы, приведшие корабли в город. Снова зашумели рынки. Старожилы говорили, что они стали лишь бледной тенью тех, что было до войны, но пережившим осаду и это казалось неземным изобилием.
"Найти прислугу не получалось и, признаться, Рамон был даже в какой-то степени рад этому. Уборку и приготовление еды он переложил на оруженосца, а остальные домашние хлопоты стали хоть каким-то развлечением среди вновь навалившейся скуки. Не будешь же, как некоторые все время пить, оправдывая себя — мол, после войны неплохо бы и насладиться радостями мирной жизни. Он бы с удовольствием почитал что-нибудь, но как на грех, полдюжины найденных в доме книг оказались совершенно непонятными.
Ночами Рамон спал беспокойно. После лагерной жизни, когда рядом постоянно кто-то находился, было трудно засыпать в одиночестве. Он подолгу лежал с закрытыми глазами, привыкая к тому, что вокруг все не так.
