В глубоких улицах старого города дым без огня накрывало все вокруг, казалось, что каждый дом прячется за обёрткой тусклой завесы. Я вскрикнула и отстранилась — но было уже поздно. Мое скрипучее пальто не могло выдержать новое испытание, воткнувшись в грязь прямо как перчатка, покрытая мерзкими потеками. Ах ты... — пробормотала я, заметив что извозчик — мужичок средних лет с пропитанной внешностью — мне улыбнулся злорадно через плечо....
— А почему, собственно, ты об этом просишь? — спросил он после недолгой паузы.
— Мне не нравится такое сокращение. — Я пожала плечами, удивленная, что надо объяснять настолько очевидные вещи. — Звучит как имя мальчишки-рассыльного из какой-нибудь лавки.
— А по-моему, очень оригинально, — посмел не согласиться со мной Томас. Но почти сразу со вздохом продолжил: — Ладно, я постараюсь. Еще что-нибудь?
— Пока остановимся на этом, — важно проговорила я, милостиво не обратив внимания на сарказм, скользнувший в его последней фразе.
Ишь ты, еще насмешничать вздумал. Нет, благодарности от него точно не дождешься!
Печально констатировав столь прискорбное обстоятельство, я присела, взяла за плечи Велдона, который по-прежнему пребывал без чувств, и со сдавленным кряхтением попыталась приподнять эту тушу. Оставим на потом предъявление Томасу счетов, сколько раз я спасала его жизнь. В любой момент этот верзила может очнуться. И я бы предпочла, чтобы в этот момент Томас был на ногах и готовый к нападению.
Поставленная задача оказалась не столь уж легко выполнимой. Этот самый Велдон весил как крупный и очень упитанный бык. Правда, Томас, в свою очередь, тоже приложил немало усилий, пытаясь как можно быстрее обрести свободу действий. Но все равно мне пришлось немало потрудиться, пока мы не сдвинули Велдона в сторону.
Я была настолько любезна, что даже протянула лежащему Томасу руку.
— А чем это так воняет? — спросил он, с подозрением принюхиваясь. Провел ладонями по своим волосам, поднес к носу и с отвращением скривился, выдохнув: — Фу, какая гадость! Что это?
— Я полагаю, в вазе слишком давно не меняли воду, — смущенно проговорила я.
— Другими словами, ты вылила на меня тухлую воду, — оборвал мой жалкий лепет Томас. — Тьфу ты, придется голову мыть!
И с досадой сплюнул прямо на пол.
— Тебе все равно надо менять повязку, — еще тише проговорила я. — Кажется, этот негодяй…
— Это не негодяй, а мой лучший друг! — гневно перебил меня Томас. — А ты его покалечила. Или, что еще хуже, убила!
— Да, но… — пролепетала я, ощутив, как глаза начали наполняться слезами.
