На другой день пессимистичное предсказание моряка подтвердилось: на борт взошли два офицера, которые уведомили еще не утративших надежду пассажиров, что в их просьбе категорически отказано: генерал не настроен к приему каких бы то ни было посетителей.
Сообщение было встречено воплем разочарования с оттенком недоуменного возмущения.
— Нет, каков, а? Он не считает себя в долгу перед миром, в котором столько всего натворил?
— Неужто он, привыкший к блестящему обществу, искрометным беседам, не страдает от одиночества?
— Говорят, мадам, он жалеет, что не сгинул в снегах России или не был сражен пулей под Лейпцигом.
— И поделом бы…
Хула вперемешку с назойливым повторением просьбы вконец утомили визитеров. Они так быстро покинули квартердек, что Задиг и Бахрам слегка замешкались в своей нише. Первый выскочить успел, а второй нос к носу столкнулся с офицерами у подножия трапа. Бахрам сконфузился, но тотчас принял невозмутимый вид и отвесил величавый поклон. Офицеры поклонились в ответ. С достоинством удаляясь, Бахрам самодовольно отметил, что произвел впечатление, о чем свидетельствовал шепот за его спиной:
— Скажите, вон тот, в тюрбане, он так называемый раджа?
— Берите выше, — ответили англичане. — Принц древнего персидского рода…
— Чистокровный парс, прямой потомок Ксеркса и Дария[29].
Бахрам усмехнулся, представив, как это повеселило бы его мать.
Назавтра стало известно, что из-за кое-каких неполадок в оснастке «Каффнеллс» задержится на острове дольше, чем предполагалось. Бахрама и Задига, уставших от корабельной жизни и не чаявших поскорее закончить путешествие, новость раздосадовала. А вот англичан, напротив, ободрила: прознав, что Наполеон совершает долгие прогулки по окрестностям, они наняли верховых лошадей и отправились на холмы. Задиг предрек, что сия затея окажется бесплодной, как все прежние попытки, но ошибся: наездники вернулись, вновь окрыленные надеждой. Правда, им так и не удалось увидеть Бонапарта, зато они повстречали того, кто обещал содействие их планам — интенданта, отвечавшего за снабжение узника продовольствием. Что важно, он оказался знакомцем одного из английских путешественников и выказал себя человеком светским и чрезвычайно любезным. Сказав, что император проявил некоторый интерес к появлению «Каффнеллса», интендант взялся передать прошение о встрече лично великому маршалу Бертрану, верному компаньону изгнанника. Ответ, заверил он, будет дан не позже завтрашнего дня.
И вот в следующий полдень интендант прибыл на корабль.
