Дымная река — читать онлайн бесплатно полностью

Не принимай это близко к сердцу, дорогая, — в твоем замечании, что на камбузе пахнет как в crêperie, блинной, нет ничего дурного. Кок обиделся зря. Видимо, он, не владея французским, не понял твоего комплимента его блинам и расстроился, совершенно ошибочно посчитав, что ты сравниваешь его камбуз с нужником, который в грубом английском просторечье именуется crappery, то бишь, извини, сральником.

Ах, как хотелось бы видеть лицо кока после твоих слов о том, что ты обожаешь запах поджаристых crêpes! Клянусь, это было нечто незабываемое!

Бахрам свою религию чтил, однако не фанатично — он бы и рад дотошно соблюдать все обряды, но этому препятствовали условия деловой жизни. И все же он не расставался с седре и кошти, а на прикроватной тумбочке всегда лежал том Хорде Авесты[53]. В Бомбее он частенько сопровождал Ширинбай в ее ежедневных посещениях Храма Огня и старался не пропускать проповедей муллы Фероза. В Кантоне он сам ухаживал за жертвенником в своей спальне: каждодневно окуривал ладаном изображение Пророка, регулярно менял под ним цветы и фрукты и следил, чтобы лампада горела всегда. Но, главное, стремился по возможности не изменять основным принципам зороастризма, привитым с детства: хумата, хухта, хваршта — добрые мысли, добрые слова, добрые дела.

Добродушным, но почтительным отношением к религии Бахрам не отличался от соплеменников, однако разнился с ними отсутствием легковерия — в кругу торговцев он был в числе тех немногих, кто никогда не искал руководства провидцев, астрологов, прорицателей и прочих. Если в том он был белой вороной, то лишь потому, что больше полагался на собственный ум и свою дальновидность, нежели ворожбу знахарей-ясновидцев.

Но вот сейчас, когда холодный декабрь сменился студеным январем, он начал сильно сомневаться в своей прозорливости: куда ни глянь, везде неразбериха, каждый день все новые заявления и указы, добавляющие сумятицы.

Порой вечерами из окна своей спальни он смотрел на майдан, и ему мнилось, будто он видит Давая, который манит его, предлагая последовать за ним к реке, укутанной клубящимся туманом. Конечно, это был обман зрения, но Бахрам понимал, что отныне стал добычей всевозможных страхов и видений: Давай всегда будет караулить его в тени. Даже мысленно он не произносил «Хо Лао-кин» или «Давай», ибо теперь звучание этих имен казалось мантрой, вызывающей мертвых.

Но как ни старался он их изгнать, в голове аукало их эхо.

Однажды за завтраком секретарь сказал:

— Сет-джи, мистер Слейд выступил с большой статьей, в которой резко критикует капитана Эллиотта.

— За что же?

— Редактор разъярен тем, что британский представитель открыто высказался против контрабанды опия.

— Прочтите-ка, мунши-джи.