— «Из слов капитана Эллиотта явно следует, что он и английское правительство осуждают контрабанду опия по реке, но поощряют ее вне водных пределов и на китайском побережье. Во втором случае доставка сотни ящиков не станет ни преступлением, ни злом, а вот в первом — провоз даже одного ящика или нескольких футляров явится и тем, и другим! Восхитительная логика правительства и общественных деятелей! Выдающийся пример морали политиков и коммерсантов! И как же капитан Эллиотт объяснит это местным властям, не касаясь вопроса опийной торговли в целом?» — Нил остановился и глянул на хозяина. — Дальше читать, сет-джи?
— Да, продолжайте.
— «До нас дошли слухи, что через гильдию китайских купцов капитан Эллиотт подал петицию губернатору Кантона. Тем самым он предал достояние британских граждан и опорочил их в глазах лживой, продажной и несправедливой власти. Говорят, в петиции капитан просит губернатора назначить его командиром китайского патрульного судна, дабы он самолично изгнал английские лодки с реки. Это весьма смахивает на преступное посягательство на права королевы, ибо капитан действует как зарубежный соверен, не имея на то полномочий.
Всем хорошо известно, что фактически все китайские законы никогда не применялись к иностранцам, за исключением случаев тяжкого преступления. Так пусть китайцы курят опий, а император с магнатами потакают своей непростительно жестокой привычке приносить в жертву человеческие жизни, все это до поры, когда „взметнутся копья и остроги, дабы отмстить неправедной власти“». — Нил вновь оторвался от газетной страницы. — Здесь и вас упоминают, сет-джи.
— Меня? — Бахрам оттолкнул тарелку и резко встал из-за стола. — Что там сказано?"
"— «Мы никак не ожидали, что британский суперинтендант станет пресмыкаться перед кантонским губернатором, предлагая свои услуги против тех, кого по должности обязан хотя бы защищать. Когда капитан Эллиотт проявит себя на службе мандаринам, его превосходительство, видимо, возложит на него задачу по высылке господ Дента, Джардина и Модди».
— Что такое? Там написано «высылка»?
— Да, сет-джи, мистер Слейд употребил это слово. Он подразумевает, что казнь Хо Лао-кина стала сигналом…
— Хватит! — Бахрам зажал уши. — Замолчите!
— Слушаюсь, сет-джи.
Бахрам заметил, что у него дрожат руки. Чтобы прийти в себя, он отправил секретаря:
— Ступайте к себе, мунши-джи. Я вас позову, когда понадобитесь.
— Слушаюсь, сет-джи, — поклонился Нил.
Едва за ним затворилась дверь, Бахрам подошел к окну и посмотрел на майдан. В последнее время площадь стала малолюдной, и нынешний ее контингент заметно отличался от прежних праздных гуляк — народ как будто неусыпно следил за обитателями факторий.