Вот описание для сайта-библиотеки: в зеркальном отражении обыденности, где даже воскресные ужины кажутся противоестественними актами. Римма с ее бабийским костюмом и растрепанными волосами нарушает все нормы, но радости не знает она ни в чем, кроме своих странностей.
Его хваленое благородство очень смахивало на пофигизм.
— Надеюсь, что, когда мы с Мусей въедем, вы найдете себе другое жилье, — оживилась Наташа и посмотрела на Эллу с любопытством — как-то она среагирует?
— Я подумаю, — ответила та, смутно догадываясь, что подобные сцены разыгрываются здесь довольно часто. По крайней мере Овсянников ничуть не расстроился и даже подмигнул ей, давая понять, что Наташу не стоит принимать всерьез.
— Муся — это моя дочь, — пояснил он. — Вообще-то ее зовут Марусей, но Наташа почему-то придумала ей собачью кличку.
— Где ты видел собак по имени Муся? — тотчас рассердилась Наташа. — Как бы то ни было, но Муся не может больше жить без родного отца!
— Когда ты убегала со своим Ибн Рашидом, — ехидно заметил Овсянников, — то говорила совершенно обратное.
— Я заблуждалась! — охотно признала свою вину Наташа и сложила руки на животе. — Но теперь, когда Муся подросла, отец нужен ей, как кусок хлеба!
— Сколько же ей лет? — поинтересовалась Элла и тоже отрезала себе колбасы, потому что очень хотела есть, а визит не обещал быть коротким.
— Четырнадцать, — охотно сообщила Наташа. — Но выглядит она на все семнадцать. Такая рослая, хорошо оформившаяся девочка. Можете себе представить, она уже носит мои вещи! Так что если ты, Женя, не возражаешь, мы приедем завтра. Мою комнату, конечно, уже освободят?
— Я возражаю, — сказал Овсянников. — Я собираюсь снова жениться, и твою бывшую комнату уже застолбили.
Наташа некоторое время молчала, потом шумно втянула в себя воздух и заявила:
— Ну это вообще ни в какие ворота не лезет!
— Птичка моя, я ведь тебя в прошлом году предупреждал — не ходи ко мне посольством, я не поддамся. Переговоры я готов вести только по поводу денег. Если ты хочешь, чтобы я увеличил содержание на ребенка…
— Хочу! — тут же заорала Наташа, и ее лицо вернуло прежнее приятное выражение. — Если повысишь сумму выплаты, я разрешу твоей секретарше остаться.
— Спасибо, — сказал Овсянников вместо Эллы. Та с задумчивым видом смотрела в окно. — Она тебе весьма признательна.
— Тогда я, пожалуй, пойду! — сообщила Наташа и встала. — А то Муся меня, наверное, уже заждалась.
— Почему же ты не взяла ее с собой?
— Я подумала: а вдруг у тебя женщина? Муся могла смутиться.
Она игриво схватила Овсянникова за щеку и потрепала, оставив на ней лунки от твердых, выращенных на искусственном кальции ногтей.
