Автор
Пользованы стихи Жака Превера: океан не помнит обид, подобно небу верит в свободу. Здесь ты увидишь волнующий пролог — я стоял на мокром песке с волной между ног, и чувствуешь себя чужим и одновременно родным в этом огромном мироздании. Только линия берега кажется слишком ровной и точкой отсчета во всем этом бескрайнем океане....
Я вымогаю ответ, который желаю услышать. Обещаю несчастным мальчишкам не то, что с ними может случиться, шагни они во Врата, а то, о чем они мечтают. Маму, папу и дом.
Но ведь Тень – это когда случается все, что хочешь? Верно?
– А ты туда вернешься, Петр? – тихо спросил Тиль.
– Со временем. Мне надо пожать руку Кэлосу. И сказать, как я ему благодарен. Да и вообще не прочь там погостить…
Якорь. Я забрасываю якорь. Тяну нити между мирами. Тку новую реальность – не только для «трудной группы» в интернате геометров, а еще и для Кэлоса, для себя самого, для всех, кто пройдет Вратами.
В христианской религии есть такое понятие – духовное время. Если препарировать термин и перевести на научный язык – то это время, не имеющее направления. И принцип причинности в нем действует совершенно непривычным образом.
Так вот и я сейчас словно живу в этом духовном времени. Пытаюсь то ли этих мальчишек вытащить из ласкового мира геометров, то ли Кэлоса вернуть из огня.
Кто знает ответ, когда он скрыт в Тени?
– Если ты сейчас захочешь… – Тиль потянул руку к Зерну.
– Наверное.
– Тогда почему ты не хочешь?
Это даже не вопрос был. Обвинение. Вызов. Пронзительная обида. И я понял, что Ник Ример добился-таки своего. Зерно ждало. И я больше не спорил с ним…
– Очень хорошо, что Петр не совершает необратимых поступков.
Чужой голос со спины ожег точно удар кнута. Лица мальчишек вытянулись, затвердели, разом утратив всю свою живость.
– Самое неприятное, что можно сделать, – это необратимый поступок.
Я повернулся. Что-то бормотал куалькуа – о том, что в несовершенном человеческом теле трудно контролировать обстановку, и о готовности начать боевую трансформацию… Я не слушал, смотрел на человека, вошедшего в дверь.
Знал я его. Немного.
Со времен посещения Мирового Совета.
Командор Дальней Разведки Биг.
Могучий, светловолосый, с открытым доброжелательным лицом.
Бывший руководитель Ника Римера, если я не ошибаюсь.
А самым поразительным мне показалось то, что и дети его знали. У Грика вспыхнули глаза, Фаль заулыбался, Лаки привстал. Только Тиль никуда не эмигрировал из-под моей руки.
– Здравствуйте, ребята, – ласково сказал Биг. Он, может, и не был Наставником, только популярностью пользовался куда большей.
– Здравствуйте, Командор Биг! – чуть ли не хором отозвалась вся «трудная группа».
У меня было странное ощущение.
