Автор
Пользованы стихи Жака Превера: океан не помнит обид, подобно небу верит в свободу. Здесь ты увидишь волнующий пролог — я стоял на мокром песке с волной между ног, и чувствуешь себя чужим и одновременно родным в этом огромном мироздании. Только линия берега кажется слишком ровной и точкой отсчета во всем этом бескрайнем океане....
Или когда для себя делаешь событие, идешь в маленький уютный ресторан… и за кружкой свежего пива терзаешь шашлык по-карски…
Совсем другое, когда сам же суетишься, готовишь, выкладываешь салаты позатейливее, застилаешь стол, раскладываешь приборы… чтобы через пару часов, все съев и выпив, начать мыть посуду и ликвидировать все следы торжества.
Глупо ведь, правда?
Можно было сесть на кухне, разогреть в микроволновке пиццу, откупорить по бутылочке чешского пива. И никаких проблем. Даже свечу можно было зажечь посередине стола, воткнув в пустой стакан…
Я носился из кухни в столовую, мимоходом замечая, как стараниями Маши стол приобретает торжественный вид.
Не забыла Маша и пульт сигнализации, поставила рядом со своей тарелкой. Всегда на страже.
– Красиво? – полюбопытствовала Маша, когда я остановился передохнуть.
А может, просто я присмотрелся?
– Угу… – Поколебавшись, я спросил: – Никого больше не ожидается?
– Нет, а что?
– Так…
Прямо хоть иди по соседним дачам, отлавливай кого-нибудь из старичков писателей или их лоботрясов-внуков и зазывай на ужин. Пусть оценят.
Так ведь нельзя. Деловые разговоры предполагаются."
"Лишь через полчаса мы уселись за стол. Для обеда было уже поздно, для ужина рано.
Может, потому до сих пор такой воинственный?
– Ребятки… – Дед откашлялся, покосился на меня, потом на Машу.
Интересное начало.
– Двадцать пять лет я ждал дня, когда у человечества появится шанс, – продолжал дед. – Четверть века. Треть жизни. Готовился. И наверное, очень многие мои поступки были не слишком-то этичные… Но так было надо.
Он покрутил в руках стопку, покосился на бутылку лучшей московской водки «Старая столица».
– Сейчас, я чувствую, наш день настал.
