Автор
Пользованы стихи Жака Превера: океан не помнит обид, подобно небу верит в свободу. Здесь ты увидишь волнующий пролог — я стоял на мокром песке с волной между ног, и чувствуешь себя чужим и одновременно родным в этом огромном мироздании. Только линия берега кажется слишком ровной и точкой отсчета во всем этом бескрайнем океане....
Тиран происходит из славного, если в собачьих боях есть хоть какая-то слава, рода. Его отцом был знаменитый Темирлан, прославившийся тем, что в одиночку прикончил трех бультерьеров.
У рептилоида против него шансов не оказалось.
– Петя! – Дед схватил меня за плечо трясущейся рукой. – У вас были, были курсы космической медицины!
Я лишь головой покачал. Ну да, нам дали какие-то крохи знаний о том, как помочь выжить Чужим, если случай позволит выслужиться и спасти их жизнь. Кто чем дышит, кому и как можно остановить кровотечение.
Но про счетчиков я ничего не знал – даже есть ли у них кровь.
Я посмотрел на Машу – она тоже была в шоке.
– Как их убивать и пытать, ты придумала, – сказал я. – А как оживлять?
Вся ее уверенность куда-то подевалась. Губы дрожали.
– Карел… – безнадежно позвал дед. Присел на колени перед диваном, положил руку на шею Чужого. – Карел, не умирай!
Может, он уже умер… Крови никакой не было, и чешуйчатая шея рептилоида не выглядела сломанной, но может быть, он просто задохнулся? Он ведь дышит… это то немногое, что я знаю точно.
Тиран требовательно гавкнул и протянул к деду лапу. Просил рукопожатия.
– Уведи пса! – надтреснуто завопил дед. – С глаз моих!
– Почему сигнализация не сработала… – вдруг прошептала Маша. – Должна… была…
Я схватил Тирана за ошейник и поволок из столовой. Пес зарычал было, но, видно, почувствовал, что дело серьезное, и замолк. Я вышвырнул его в прихожую, закрыл дверь. Тиран жалобно заскулил, и моя ярость стихла.
– Ты не виноват, – только и сказал я. – Это мы идиоты…
Оставив растерянную собаку в одиночестве, я вернулся в комнату. Там ничего не изменилось. Акт второй, все те же, тело рептилоида на диване, дед на коленях, Маша в столбняке.
После лесоповала буду в уголке барака писать пьесу «Гибель Чужого».
– Нельзя предусмотреть все, – сказал я. – Дед…
Я так и не успел объяснить, что вся ответственность лежит на мне и теперь надо звонить в милицию или сразу в ФСБ.
Рептилоид судорожно дернулся.
Дед отшатнулся от дивана, беспомощно заваливаясь на спину. Маша рванулась, успела его поддержать и одновременно выхватила откуда-то из-за спины – у нее что, сзади на вечернем платье кобура? – уже знакомый мне «прототип парализатора».
– Нет нужды в применении силы… – просипел рептилоид. Покосился на меня. – Добрый день, Петр Хрумов.
Никто из нас не произнес ни слова. Счетчик посмотрел на Машу.
