Я никогда не полагался на оружие, из которого сам до этого не стрелял. Но руки мои хорошо чувствовали его, ощущали вес. Оба ствола были сняты с предохранителя. Это я знал наверняка. Да и мужчину, стоявшего передо мной, передергивало со страху. Ведь он должен был знать лучше остальных, чего можно ждать, по крайней мере от одного из стволов. Потому что это был его ствол. Я положил палец на спусковой крючок. Мужчина видел, что я делаю, но все равно хранил молчание.
И вдруг заговорил рыжий. Тот, что показался мне мягким и покладистым.
— Он не знает, кто санкционировал наше задание, этим и вызвано его смущение. Поэтому он ничего и не говорит. Неужто вам этого не видно?
— Может, его лучше застрелить, чем подвергать смущению?
— Никто из нас не знает, кто санкционировал что-либо. Да и наше ли это дело?
— А откуда вы? — спросил я.
— Сначала скажите, кто вы.
— Я офицер Армии Соединенных Штатов, — ответил я. — А это значит, что если ваше так называемое задание было санкционировано военными, то вы должны в настоящее время перейти в мое подчинение, как старшего по званию. Верно? И к тому же логично, согласны?
— Из Теннесси, — ответил парень. — Мы «Свободные граждане Теннесси».
— Что-то вы мне такими не кажетесь, — усомнился я. — Сейчас вы больше смахиваете на задержанных.
— Зачем вы пришли сюда? — спросил я.
— Мы получили сообщение.
— И что это за сообщение?
— Что мы нужны здесь.
— И сколько вас пришло?
— Здесь шестьдесят человек наших.
— Двадцать групп на тридцать миль?
— И какие инструкции вы получили по прибытии сюда? — поинтересовался я.
— Нам было сказано не допускать появления людей.
— Потому что наступило время, когда надо действовать решительно и помогать армии. А это долг каждого патриота.
— А с чего вдруг армии потребовалась ваша помощь?
— Об этом нам не сказали.
— В соответствии с правилами ведения боевых действий?
— Мы должны были не допускать людей сюда, вот мы и выполняли этот приказ.
— Это вы убили мальчика сегодня утром?
Долгое, затянувшееся молчание.
Молчание прервал коротышка, стоявший справа.
— Вы говорите о том черномазом мальчишке?
— Да, я говорю о подростке-афроамериканце, — подтвердил я свой вопрос.
Рыжеволосый парень бросил отчаянный взгляд на своих подельников. Сперва на одного, затем на второго. Быстро мотнув головой, он выпалил:
— Никто из нас не станет давать ответ на этот вопрос.
— По крайней мере одному из вас придется держать ответ за это, — осадил его я.
— Эта операция полностью санкционирована во всех высших инстанциях, — снова напомнил пожилой. — Более того, санкционирована на самом высшем уровне. Кем бы вы ни были, мистер, но вы делаете очень большую ошибку.
— Заткнись, — оборвал его я.