— Но зачем тащить труп именно туда? Почему не в какое-либо другое место на расстоянии в десять миль?
— Как я полагаю, тело должно было быть найдено.
— Есть множество укромных мест, где тело все равно бы нашли. Так почему именно это место?
— Не знаю, — ответил Мунро. — Может быть, преступника что-то вынудило тащить тело именно туда. Может быть, у него были подельники, ждавшие его поблизости. В кафе или в одном баров. А может, он хотел скрыться поскорее, и ему надо было быстро отделаться от трупа. Возможно, он не мог отсутствовать долгое время так, чтобы никто этого не заметил. Или предпочел скорость безопасности, поэтому и выбрал место поближе.
— Вы сможете уделить мне еще один день? — спросил я. — Сможете остаться еще и на завтра?
— Нет, — решительно отказался Мунро. — Я и так получу по заднице за то, что вернусь на день позже. Я не могу рисковать и задерживаться тут еще дольше.
— Подумаешь, ну получите еще и по другому месту, — сказал я.
— Нет. Извините, но если вы не смогли закончить свои дела сегодня, придется вам завершать их одному.
О предстоящем визите сенатора Карлтона Райли в городе практически не говорили. Все выглядело так, словно ворота Келхэма закрылись вновь. Я сомневаюсь, что приказ, разрешающий выход в город, был формально отменен, но рейнджеры — хорошие солдаты, да и командир базы — в чем я был уверен — получил прозрачный намек о стопроцентном участии личного состава в этом помпезно-показном мероприятии. Выйдя из кафе, я нашел Мейн-стрит в ее прежнем сонном оцепенении. Мой взятый на время «Бьюик» остался единственной машиной, припаркованной к зданию, стоящему позади кафе. Автомобиль выглядел одиноким и покинутым всеми. Я открыл машину и поехал на ней кружным путем к отелю, чтобы забрать свою зубную щетку и получить счет за проживание. Затем снова сел за руль и двинулся дальше, внимательно приглядываясь к городу.
Я остановился напротив пустующей парковки между кафе и ведомством шерифа. Отсюда проехал две сотни ярдов до того места, где Мейн-стрит делает поворот, двигаясь быстро, но в разумных пределах. Повернул налево, на улицу, где прошло детство Деверо, и направился к ее старому дому, четвертому справа. На это у меня ушло ровно сорок пять секунд.
Я повернул и проехал по высохшей грязевой луже, а затем углубился в заросший травой проезд; миновал обветшалый дом, пересек задний двор, проехал мимо одичавшей живой изгороди и остановился у сарая с оленьими ко́злами.
