Или, если говорить по делу, он хотел сообщить мне о своем разговоре со стюардом, который принес ему ту самую чашку кофе. Разговор касался намеченного на сегодняшний день торжества. По словам Мунро, стюард предвидел большую суматоху и оживление еще до наступления ужина, но не позже, потому что городские бары будут пустовать весь вечер; в последний свой визит на базу сенатор пригласил всех в город, в бар «Браннанс», поскольку для политика такого ранга это выглядит более достойным; без сомнения, старик и сейчас поступит таким же образом.
— Ну что ж, — сказал я. — Это даже к лучшему. Райли, в конце концов, сам придет ко мне. Вместе с папашей. А во сколько заканчивается ужин?
— По словам стюарда, ужин должен завершиться к восьми часам.
— Ну что ж, — снова сказал я. — Уверен, что отец с сыном уедут с базы вместе. Я хотел бы, чтобы вы не спускали с них глаз, с того момента, как они проедут через ворота. Но чтобы это не бросалось в глаза. Вы сможете это сделать?
— А вы сами смогли бы?
— Так что заставляет вас думать, что мне это не под силу?
— Я думаю, это все природный скептицизм, — ответил я. — Но что бы там ни было, будьте начеку до восьми часов вечера и звоните по этому телефону сразу, как только у вас появятся для меня новости. Я буду в течение дня время от времени появляться в этом кафе.
— Договорились, — ответил майор. — Ну, пока. Но увидите вы меня или нет — это уже вопрос другого порядка.
Закончив разговор с Мунро, я попросил официантку отвечать по телефону и, если будут спрашивать меня, записывать имя звонившего на дощечке для записи заказов. Теперь оставалось только ждать. Ждать информации — и окончательного разъяснения дела при встрече лицом к лицу с противниками. Отойдя на обочину Мейн-стрит, я остановился, подставив лицо солнцу. На другой стороне улицы мужчина-продавец из магазина рубашек стоял в точно такой же позе. У него был перерыв, и он вышел глотнуть воздуха. Слева от меня два старика сидели на скамейке возле входа в аптеку; четыре руки опирались на две трости, каждая из которых была зажата между двумя коленями. Если не считать нас четверых, город был совершенно пустынным. Ни суеты, ни спешки, ни суматохи, ни движения транспорта.
Пока не появилась группа тупиц из Келхэма.
Их было четверо. Как я предположил, это была келхэмская доморощенная версия ведомства по связям с Сенатом, готовящая почву, как передовая группа спецслужб обычно готовит почву перед визитом президента.
