— Он сказал, что мне все объяснят на призывном пункте. Сказал, что хороший призывной пункт есть в Мемфисе.
— Туда не ходи, — предостерег его я. — Дорога слишком опасна. Каждый призывной пункт приписан к одному из четырех родов войск. Тебя могут затолкать в морскую пехоту. А это хуже смерти.
— Так куда же мне идти?
— Иди прямиком в Келхэм. Там на каждом посту вербовщики.
— И у меня получится?
— Уверен, что получится. Как только у тебя на руках будет, какой-либо документ, подтверждающий, что тебе восемнадцать лет, они впустят тебя туда, но уже никогда не выпустят.
— Но ведь говорят, что армия сокращается.
— Спасибо, малыш, что напомнил об этом.
— Ну а зачем я им буду нужен?
— Им еще понадобятся сотни тысяч людей. Десятки тысяч будут ежегодно уходить из армии. И им постоянно надо будет их кем-то замещать.
— А что плохого в морской пехоте?
— Да, в общем-то, ничего. Это традиционное соперничество. Они хвалят себя, а мы хвалим себя.
— Они производят высадку десанта с судов-амфибий.
— Как показывает история, армия достигала куда больших результатов, используя свои средства.
— Шериф Деверо была морским пехотинцем.
— Она и сейчас морпех, — сказал я. — Они никогда не перестают быть морпехами, даже после ухода из корпуса. Это их особенность.
— А она тебе нравится, — вдруг объявил мальчик. — Я это знаю. Я видел, как вы ездили в ее машине.
— Она хорошая, — сказал я. — А у Рида была машина? У бойфренда Шоны?
Мальчик утвердительно кивнул.
— У них у всех есть машины. У меня тоже будет машина, когда я поступлю в армию.
— А какая машина была у Рида?
— Двухдверный седан «Шевроле Бель Эр» 1957 года. Конечно, не классический. И изрядно побитый.
— А какого он был цвета?
— Голубого, — ответил мальчик.
Мальчик провел меня в комнату сестры. В ней все было чистым и разложенным по своим местам. Не то чтобы это было нечто вроде усыпальницы, но и не так, будто все подготовили к тому, чтобы избавиться от того, что связано с прежним обитателем. Все в комнате напоминало об утрате, свидетельствовало о замешательстве, об отсутствии необходимой энергии у здешних обитателей. Кровать была аккуратно застелена, на ней лежало несколько небольших стопок тщательно сложенной одежды. В отношении дальнейшей судьбы этих вещей еще не приняли никакого решения.
Ничто в комнате не говорило об особенностях личности Шоны Линдсей. Она была уже не подростком, а взрослой женщиной. Никаких развешенных по стенам постеров, никаких сувениров или каких-либо памятных мелочей, ни подарков на память, ни тайного дневника. Немного одежды, несколько пар обуви и две книги — вот и все ее вещи. Одна из книжек, тоненькая, рассказывала, как стать нотариусом. Другая, старая — путеводитель по Лос-Анджелесу для туриста.