Военный полицейский Джек Ричер оказывается в Северной Каролине, где его ждет загадочное убийство генерала. Смерть, по всей видимости, связана с некой сверхсекретной миссией, и Ричер начинает расследование, подозревая, что бумаги из портфеля содержат ключ к трагедии.
Становилось темно, нас окружали гуляющие парочки, и я подумал, что это движение показалось ей естественным. Да и для меня оно стало естественным. Лишь через минуту я понял, что произошло. Точнее, только через минуту я понял: здесь что-то не так. У нее на это ушло такое же время. В конце концов она слегка смутилась и отпустила мою ладонь.
– Извините, – сказала она.
– Не стоит извиняться, – сказал я. – Мне было приятно.
– Так получилось само собой, – сказала она.
– Вы чувствуете себя здесь как дома, – заметила Саммер.
– Не совсем, – сказал я. – Я нигде не чувствую себя как дома.
– Вы очень неплохо говорите по-французски.
– Я и по-английски неплохо говорю. Но из этого не следует, что я чувствую себя как дома, к примеру, в Южной Каролине.
– Однако в некоторых местах вам нравится больше, чем в других.
– Да, это хорошее место.
– А вы никогда не думали о будущем?
– Вы говорите, как мой брат. Он хочет, чтобы я строил планы.
– Все должно измениться.
– Полицейские будут нужны всегда, – сказал я.
– Полицейские, которые совершают самовольные отлучки?
– Все, что нам нужно, – это получить результат, – сказал я. – Миссис Крамер или Карбон. Может быть, Брубейкер. У нас есть три вишенки. Три шанса.
Она ничего не ответила.
– Расслабьтесь, – посоветовал я. – Мы исчезли из того мира на сорок восемь часов. Давайте постараемся получить удовольствие. Нам не станет легче, если мы будем тревожиться. Мы ведь в Париже.
Саммер кивнула. Я внимательно наблюдал за ней. Видел, как она пытается отбросить сомнения. В свете свечи ее глаза стали особенно выразительными. Казалось, она смотрит на множество неприятностей, наваленных перед ней, точно картонные коробки. И я увидел, как одним движением плеча она заталкивает их в дальний уголок чулана.
– Выпьем вина, – предложил я. – Получим удовольствие.
Моя рука лежала на столе. Она протянула свою руку и сжала мою ладонь.
– У нас всегда есть Северная Каролина, – сказала она.
Мы заказали по три блюда каждый. И потратили три часа, чтобы ими насладиться. Мы старались не говорить о работе. Саммер спросила меня о моей семье. Я кое-что рассказал ей о Джо и совсем немного о нашей матери. Саммер вспомнила о своих братьях, сестрах и кузенах – очень скоро я в них запутался. Большую часть времени я просто наблюдал за ее лицом в мягком сиянии свечи. Ее кожа имела медный оттенок, временами проявлявшийся на фоне чистой черноты эбенового дерева. Ее глаза были подобны углям. Подбородок был изящным, как тонкий фарфор.
