— Кто дал вам право вмешиваться в наши жизни? Она моя жена, я её муж, а кто вы?
Алекс с вызовом посмотрел ему прямо в глаза: осмелится или нет?
— А я ее отец! — громко, чтобы ни у кого не осталось сомнений, ответил он. — Это моя девочка! Это мое творение! Ты ее не достоин!
— Так же, как и ты ее матери! Или до конца жизни будешь потрахивать ее втихаря от жены? Самому-то не смешно?
Кулак Лопырева просвистел в паре миллиметров от челюсти Савицкого. Они сцепились, как два льва, делящие прайд.
Ираида зашла в комнату и прислонилась к стене, разглядывая ногти. Катя откинулась в кресле и наклонила голову набок. Она прищурила глаза и закусила губу.
— Кать, кофе будешь? — тихо спросила мать.
— Да, со сливками, — улыбаясь, ответила она.
— Ты знала. — Ираида поставила чашку и посмотрела дочери в глаза.
Катя пожала плечами.
— Он знал, знала я. — просто сказала она.
— Всегда, только сейчас сильнее.
В комнате что-то рухнуло на пол с ужасным грохотом. Раздался отборный мат.
— Зачем вы с нами так? — Катя подняла на мать глаза.
— Мы не знали, как это контролировать. Да ещё и история вся эта с Натэллой, кто же знал, что у неё настолько крыша уедет. А то, что вы делали, начинало нас пугать. Мы не знали, во что это всё выльется, Катюш. Ещё и этот свет, аппаратура, которую вы просто вырубали.
Катя хмыкнула, вспомнив машины на берегу.
— Сейчас всё то же самое, только ещё сильнее. Но я никому не позволю причинить ему вред. — Катя прищурилась. — Я люблю его, мама, и всегда любила. Я нашла его. И сделала всё, чтобы…
— Я знаю, солнышко. — Ираида протянула руку и погладила дочь по щеке. — Но будьте осторожны. Для всех остальных вы все мертвы. Проект был закрыт, на всех детей были выписаны свидетельства о смерти. Я уничтожила все документы. И вы стали обычными детьми. Последние оставшиеся бумаги и исследования я отдала сегодня ночью Дерингу.
— Я ничего не хочу знать, мама. Это всё закончилось.
Что-то со всей силы ударилось об дверь, ведущую на террасу, и стекло мелкими осколками рассыпалось по полу.
— Я хочу всё оставить в прошлом. Партия подошла к концу. И скоро все фигуры окажутся в коробке. — Она улыбнулась. — Наконец-то.
— Он ещё не смирился, Катюш.
— Я знаю, как его успокоить, мам.
В комнате наступила внезапная тишина. Катя улыбнулась и повернулась к дверям. Алекс вышел на балкон, подошёл к ней, наклонился и поцеловал в щеку.
— Сука! Рубашку порвал, — процедил он. — Коньяк есть?
— В баре, — махнула рукой Ираида.
— Отлично. Три бокала?
В дверях показался Лопырев, криво улыбаясь, он подошел к столу и сел напротив Ираиды.
— И что это было? — он поднял бровь.
Она пожала плечами и скосила глаза в сторону Кати.
— Да ладно? — хмыкнул тот.