— Я а предупреждал! — Здравый смысл впервые за долгое время разместил новые мысли в своём профиле. — Я говорил, какого черта ты до сих пор вошкаешься с Сергеевой! Подумаешь, в детстве за одной партой сидели! Ну и где ты сейчас, благодаря её милости? И почему она не утирает твои слезы по разбитым мечтам?
— Будь оно всё проклято!
Я со всей дури шарахнула кулаком по стене и, развернувшись, сползла вниз, на холодную плитку душевой.
— Екатерина Владимировна, у вас всё хорошо?
Сухой, деловой тон. Ни намека на страсть, которая пылала ещё полчаса назад.
— Идите вы к черту, Алекс! — зло крикнула я, растирая тело руками, изгоняя даже воспоминания о его прикосновениях.
Возня в замке дверей, и она, буквально слетая с петель, со страшным грохотом ударяется в стенку.
Я сжалась в комок и отползла в угол, обхватив колени руками.
Алекс вошел в маленькое помещение, заполнив его всё собой, наклонился и поднял меня на руки, прижимая к голой груди.
— Какого черта ты творишь, Катька? Вот откуда в тебе столько яда?
Он пронес меня через комнату и сел на кровать, удерживая на коленях, совсем не обращая внимания на потоки воды, стекающие по моим волосам.
Я уперлась в его грудь руками.
— Пусти, мне надо! — шипела я, как мокрая кошка.
— Ни черта тебе не надо, потому что я еще с тобой не закончил! Что ты там говорила про ночь? Так вот, эта самая ночь еще не закончена, а только начинается. Поэтому просто заткнись!
Двумя пальцами он взял меня за подбородок и поднял мое лицо.
— Дура! Беги от него!
Разум из последних сил гнал меня прочь, но тело начинало жить своей жизнью, посылая ему невидимые волны, которые он безошибочно уловил.
Его губы были горячими и сухими. Они ласкали, просили, успокаивали. Он положил меня на кровать и встал.
— Никуда не уходи. — прошептал он, исчезая в ванной и уже через секунду выходя оттуда с огромным белым полотенцем. — Иди сюда.
Он закутал меня в него и стал растирать сильными движениями, заставляя мою кожу гореть. Я закрыла глаза и растворилась в этих ощущениях, чувствуя покалывания даже в кончиках пальцев.
Полотенце исчезло, и по моему телу заскользили его руки.
— Катя, Катюша, — шептал он, лаская меня своими волшебными руками, — маленькая моя. Не уходи от меня, останься со мной.
Я лежала отвернувшись, стараясь всеми силами отгородиться от того, что происходило с моим телом. Закусив губу до крови, я вспоминала таблицу умножения, перечисляла столицы всех европейских государств, делала всё, что угодно, лишь бы уйти от его ласк.
