За ней сразу же пришла вторая с внутренними сокращениями моих потаённых мышц. Все пальчики сжались, над губой выступил пот, дыхание стало прерывистым. Очередной удар током. Я рванула на себя простыню, раздирая её в клочья. Мои бедра поднялись вверх, чувствуя его язык внутри меня, а маленькая горошинка… Что он с нею делал? Я чувствовала, что с одной стороны к нежной коже прикасаются его зубы, а с другой — язык.
— Прошу, я прошу… — застонала я. — Саша! Пожалуйста!
Но он даже не слышал, продолжая высекать искры из моего тела, заставляя корчиться в волнах безумного, дикого наслаждения.
Очередная волна, и из глаз брызнули слезы.
— Саша! — закричала я, чувствуя внутренние волны приближающегося экстаза.
— Да, солнышко, я иду.
Я вцепилась в него, боясь потеряться в этой закручивающейся воронке страсти. Он поднял мои бедра и ворвался в меня, не сдерживаясь, давая себе полную свободу. Я чувствовала, как он входит в меня до основания, словно клеймя меня изнутри по праву хозяина и властелина. Моё тело встречало его и принимало, отдаваясь без остатка, раскрывая все свои секреты. Он подводил меня к вершине несколько раз, и каждый раз отступал у самого края. Я уже не понимала, где кончаюсь я и начинается он. Темнота каюты сменилась золотистой предрассветной пыльцой. Я уже не чувствовала своего тела, оно растворилось, разлетелось на молекулы.
— Катюша, — прошептал он, — посмотри на меня!
Я открыла глаза и утонула в теплом шоколаде его взгляда.
— Держи меня, солнышко, держи очень крепко. — срывающимся голосом шептал он, ускоряя ритм.
В этот раз он не отступил и довел меня до самого верха. Я кричала и чувствовала, как он снова изливается в меня, и как моё тело принимает его, как где-то в глубине моего тела скоро начнется таинство. Но это всё будет потом: и радость, и сожаление, и страх, и боль. А пока только усталость и тяжесть его тела на мне, его дыхание у самого уха, тяжелое и прерывистое. Терпкий запах соития и пота, который я вдыхаю полной грудью. И его шёпот:
— Катюша, родная, ничего не бойся. Всё будет хорошо.
А потом усталость. Она навалилась на меня неожиданно, разлилась по всему телу, и я погрузилась в сон, уткнувшись носом ему под мышку и вдыхая его запах, который меньше чем за сутки стал для меня таким родным, таким знакомым.
Разбудил меня внутренний толчок. Я лежала и придумывала ему определение, когда услышала раздраженный голос Алекса. Он стоял на палубе и разговаривал с кем-то по телефону.
