В мозгу человека скрыто огромное количество возможностей — даже безуспешные попытки иногда приводят к важным решениям. Наливая себе чашку чая, Алина ждала ответа на вопрос о будущем — как Шекспир в своих произведениях: быть или не быть? Однако она знала ответ уже давно, ведь три теста разных марок дали ей одинаковый результат....
Легкие прикосновения, никаких чувственных ласк эрогенных зон (он даже не поцеловал!), а я уже подведена к черте, еще немного и взорвусь…
Все также, не открывая глаз, сглотнула, смачивая неожиданно пересохшее горло, дернула опущенными по швам руками, но, так и не разобравшись, чего я сейчас больше хочу — оттолкнуть или притянуть сильнее, оставила их внизу.
В голове все смешалось. Если и раньше там с мыслями была напряженка, то сейчас там было пусто, словно огромный пылесос выкачал все тревоги, обиды, терзания и сомнения и на их место пришло возбуждение — полное, глубокое и какое-то… двойственное?
— Еще чуть-чуть, любимая, — выдохнул мне в шею Леон, холодя дыханием влажный след оставленный языком.
"— Что? — выдохнула я, широко открывая глаза, чтобы избавиться от этого странного наваждения. Никогда еще не ощущала такого. Никогда еще не была в такой власти желания. Тело словно жило отдельно от меня. Диктовало разуму, что делать.
Наткнулась на завороженный взгляд, что поймал меня в силки своей страсти.
— Новая, — ухмыльнулся непонятно как догадавшийся о моих мыслях Леон.
Нахмурилась шокированная легкостью, с которой он меня прочитал. Внутри досадливо кольнуло. А как же «в женщине должна быть загадка»? Я вся такая «загадочная», что даже и говорить не нужно…
Муж рассмеялся, щекоча дыханием шею, подхватил меня на руки, делая шаг вперед.
Бесстыжие губы самозабвенно впились в приоткрытый в протесте рот. Неторопливо. Смакующе. Осторожно. Пока руки бережно опускали все так же прижатую к сильному телу меня на постель, освобождаясь…
Теперь эти жаркие руки и горячие губы были везде. Гладили бедра, скользили по спине, сжимали ягодицы, пока незнающий приличий рот дразнил, посасывая сосок, а нахальный язык рисовал мокрые дорожки. В этот момент я с ослепительной ясностью, что еще парочка прикосновений, и я лопну от перегрузки ощущениями, взорвусь подобно сверхновой.
Мои голодные и жадные к прикосновениям руки нетерпеливо, с надрывом стаскивали рубашку, оголяя мужские плечи. Так, что слышался треск рвущейся ткани.
Напористые движения вжимающихся бедер, легкие укусы и волнующие касания, я откликалась на ласки так самозабвенно, словно от этого зависела моя жизнь.
