В центре повествования — боевой командир Сыч и его отряд, ведущие беспощадную войну против врага. Когда в плен берут сына одной матери, она решается на отчаянный шаг, готовая на все, чтобы спасти ребенка. Произведение исследует темы войны, материнской любви и человеческих жертв.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Джихад по-Русски»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В центре повествования — боевой командир Сыч и его отряд, ведущие беспощадную войну против врага. Когда в плен берут сына одной матери, она решается на отчаянный шаг, готовая на все, чтобы спасти ребенка. Произведение исследует темы войны, материнской любви и человеческих жертв.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Николаевич Пучков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В центре повествования — боевой командир Сыч и его отряд, ведущие беспощадную войну против врага. Когда в плен берут сына одной матери, она решается на отчаянный шаг, готовая на все, чтобы спасти ребенка. Произведение исследует темы войны, материнской любви и человеческих жертв.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Так — может или сдаст? — неуловимо напрягся Шведов, туманно озаряясь предчувствием оперативной идеи. — А как же насчет «по уши обязан»?
— Наверно, сдаст, — угрюмо резюмировал Ахмед. — Долг долгом, а родственные узы — сами понимаете…
Расчет полковника, хорошо знавшего нравы ичкерийцев, был прост и опирался целиком на ожидаемое проявление самых низменных чувств со стороны гордого горного орла по имени Арзу. Этот птенчик, согласно неписаной табели о рангах, в своем тейпе в принципе никто. А уж тем более — в Ичкерии. Молод еще, неизвестен, ни заслуг, ни регалий, нашуметь не успел.
Другое дело — Ахмед Сатуев. Сам вояка еще тот да вдобавок — брат самого Беслана, о котором ичкерские барды слагают легенды. Из-за побитого, но вполне живого и дееспособного Арзу никто не станет ссориться с кланом Сатуевых. Проучили, как мальчишку, впредь не будет лезть куда не надо.
Сам Арзу — достойный сын своей родины — прекрасно это осознает. И, несмотря на красноречивые угрозы и обещания, никогда не осмелится навлечь на свой род тяжкую кровную месть, открыто подняв руку на Ахмеда, — тот хоть сейчас может вдоль и поперек кататься по Черноводску. Но память о страшном личном оскорблении, безответно перенесенном гордым горным орлом, память эта ведь никуда не улетучилась! Она едкой кислотой жрет душу молодого воина, причиняя ему невыносимые нравственные страдания…
Вот так размышлял полковник Шведов. Надеялся полковник, что добрый друг Ахмеда — Исрапи — обязательно сдаст своего нежданного гостя родственнику. А Арзу ни в коем случае не упустит шанс втихаря отомстить своему поругателю. Не верил полковник в чистые и благородные мотивы, каковые, как гласят народные ичкерские легенды, движут детьми гор в их повседневной жизнедеятельности во благо своего племени. За последние пять лет как-то не представилось случая убедиться в правдивости этих легенд…"
"…Флакон из-под шампуня застенчиво пискнул три раза. Антон вытащил отвод, вставил микроскопический наушник в ухо, надавил на верхнюю часть флакона, посылая ответный тон.
— Из ворот вышел пацан с мопедом, — доложил Север. — Дотолкал до нашего поворота, завел, погнал в Черноводск. Как понял?
— Понял, спасибо, — негромко ответил Антон, ставя флакон рядом с ванной.
Да, дорогие мои, экипаж Севера далеко не уехал. Завернули за тот самый поворот, до которого Али вероломно толкал мопед, привычно замаскировали «уазик» в тополиной роще, а сами вернулись к усадьбе Исрапи и заняли наиболее удобные позиции для огневого контроля прилегающей территории.
— Али поехал в Черноводск, — сообщил Антон специально для Ахмеда. Абрек, и без того пребывавший не в самом благоприятном расположении духа, мрачно нахмурился. Увы, худшие его опасения подтвердились.
