Четверо, — торопливо доложил Север. — Трое пошли к вам, один остался у ворот.
— Как войдут — уберите его, — буркнул Антон, чувствуя, как привычно забухало сердце о грудную клетку, разгоняя боевую машину для работы. — Полное радиомолчание — до моего вызова. Как понял?
— Понял, — возбужденно сапнул Север. — Они уже подходят. До связи.
— Трое, — сообщил Антон, еще раз проверяя положение спрятанного в губке ПСС. — Все, что справа от середины, — твое. Мо?
— Понял, — как всегда, флегматично ответил Мо, перемещая ножи за спину и прижимая их к поверхности ванны так, чтобы можно было легко выхватить сверху из-за головы."
"Этот вроде бы вполне приемлемый ответ Антону не понравился. Мо не добавил «командир». Это значит, что парень слегка нервничает и жаждет крови. В общем-то, среди членов команды чинопочитание как таковое отсутствует — одно слово, боевые братья. Любой из соратников до наступления определенного момента — того самого пресловутого времени «Ч»,[30] может яростно спорить, огрызаться, посылать во все известные места и так далее. Но только не Мо. Для него Сыч всегда оставался первым командиром и непререкаемым авторитетом во всем. Он выпестовал его из желторотого солдата-первогодка в профессионала, настоящего аса ратного дела, ни разу не подставил, не подвел и не бросил. Правда, теперь у этого профессионала, в силу трагических обстоятельств, несколько деформирована психика, и командир не должен забывать об этом ни на секунду. Отсутствие в утвердительном ответе на приказ привычной обозначенности добровольной подчиненности — первая неосознанная попытка выхода из-под контроля. В случае с Мо это может быть чревато самыми непредсказуемыми последствиями.
— Они все нужны нам живыми, Мо, — уточнил Антон. — У нас уже и так есть один труп. Если придется работать по нулям, я быстро разберусь и дам тебе знать. Мо?
— Понял, командир, — флегматично ответил Мо. — Все будет в норме…
Еле слышно скрипнула входная дверь. Антон стравил воздух сквозь стиснутые зубы и произвел два плохосочетаемых действия: максимально расслабился и напряженным взором впился в дверной проем предбанника. Вот оно, время «Ч»…
Легко сказать «…я быстро разберусь и дам тебе знать»! Антон прекрасно знал, что у него будет от силы две-три секунды, чтобы всесторонне оценить намерения врага и принять единственно верное в этой ситуации решение. То есть безошибочно определить, будут их убивать сразу, едва ворвутся, или захотят предварительно пообщаться…
В дверном проеме возник молодой чечен с автоматом наперевес.