В теплом, застывшем душном офисе сквозь бетонную стены прорывается жара. Два мужчин одурманивают колой в попытке отогреться от знойного воздуха, пока холодильник словно пустует, не выпуская ни одной банки. Здесь каждый день воспринимается как вечность.
В пятницу после обеда ты приносишь мне дискеты и все остальное, а я подписываю на тебя представление на подполковника. Если все ясно, свободен.
Через минуту, подняв глаза, он увидел, что майор никуда уходить не собирается.
— Ты еще здесь?
— Так точно.
— Что еще?
— Приказ.
— Считай, что я тебе его отдал.
— В письменной форме, пожалуйста.
— Что?!? — лицо полковника побагровело, а глаза стали размером с желтки на яичнице-глазунье. Он удивился сказанному, как будто не майор, а коврик перед дверью осмелился открыть рот и вступить в спор.
— Наше управление по закону не имеет права проводить операции на территории России.
— Вот ты как заговорил, — полковник на удивление быстро пришел в себя. — И давно ты стал чтить законы?
— С тех пор как ушел с загранработы.
— Тебя слишком долго не было в стране, многое изменилось, сейчас нам можно все.
— Вот и отлично. Значит, с письменным приказом проблем не возникнет.
— Надо же… — полковник покачал головой и хмыкнул.
— Нет.
— Сколько же ты хочешь?
— Нисколько. Я не собираюсь работать по частным заказам.
— Я вижу, тебе надоело служить в Москве. Как насчет Сибирского округа?
— Это бывший ордена Ленина Забайкальский?
— Правильно.
— Никак, — майор резво вскочил на ноги, поправил мундир и, приняв строевую стойку, спросил.
— Успеешь еще, — начальник сузил глаза так, что они превратились в едва видные щелочки. — Скажи-ка мне, ты последствий нашего разговора не опасаешься?
— А ты? — в свою очередь невинно полюбопытствовал подчиненный и, увидев, как колыхнулись и опять заполыхали прединсультным румянцем, полковничьи гладко выбритые щечки, махнул рукой. — Не ссы, герой-разведчик, ничего с тобой не случится, если сам дергаться не будешь. Счастливо оставаться… — и, четко развернувшись, строевым шагом покинул кабинет.
Через два часа после этого разговора рапорт майора Дорохова с просьбой об увольнении с действительной воинской службы был подписан заместителем начальника Главного разведывательного управления. Майору предложили полежать пару неделек в госпитале имени Бурденко, чтобы выяснить, насколько износилось его здоровье за двадцать два года календарной и тридцать семь лет с учетом всякой специфики службы.
