Солдаты советской империи. Когда-то они работали на державу, пока она не отвернулась от них — своих Героев. И они стали работать на себя, на того, кто платит и кто заказывает… Они сняли погоны и ордена, но хранят верность офицерскому братству и помнят о чести. Они одиночки — как верные чистопородные псы, брошенные хозяином. Владислав Дорохов — только имя одного из них. Имя, которое не значит почти ничего, потому что он — Джокер, способный выполнить любое задание....
— Разрешите? — Человек в новенькой с иголочки оливкового цвета форме сухопутных войск Российской Федерации вошел в кабинет и остановился у дверей. — Товарищ полковник, майор Дорохов…
— Вольно, садись, — махнул рукой человек за столом.
Был он просто-таки неприлично молод для своего звания, чуть старше тридцати, румян и прекрасно откормлен на зависть врагам отечества. Закрывая собой звездочки, лежали на погонах холеные щечки, узел форменного галстука надежно затерялся между вторым и третьим подбородками, а обтянутое фасонной, генеральского покроя рубашкой, размером с хороший астраханский арбуз пузцо, плотно упиралось в стол.
Устроившийся за столиком по правую руку от начальника майор замер, угрюмо глядя на полковника. От предстоящего разговора он не ожидал лично для себя ничего хорошего.
— Ну, Дорохов, — протянув руку, полковник достал сигарету из стоящего на столе фасонного деревянного ящика и с видимым удовольствием закурил.
— Привыкаю, — кратко ответил майор. На добрый десяток лет старше своего начальника, какой-то невзрачный, с неподвижным, трудно запоминающимся лицом, одним словом, никакой. В мешковато сидящей на нем форме.
— Вид у тебя какой-то, — начальник щелкнул пальцами, — гражданский. Ты это, давай привыкай к мундиру. Настоящий офицер должен любить форму и строй. А то распустились, понимаешь, привыкли в пиджаках ходить.
— Так точно, — лишенным эмоций голосом ответил майор. «И, как тебя, такого военного, в разведку-то занесло? — тоскливо подумал он. — «Шел бы ты в Таманскую дивизию, строевик хренов…». За две недели, проведенные в управлении, он так и не смог понять, за каким чертом он, не имеющий права показываться в городе в военной форме, должен, тем не менее, каждое утро по приходу на службу в нее переодеваться, а перед уходом со службы выполнять то же упражнение, но уже в обратном порядке.
— Я тут полистал на досуге твое личное дело, — полковник затушил в пепельнице окурок и тут же закурил снова — Занимательно. Лихой ты у нас мужик оказывается. Напомни-ка, сколько у тебя орденов?
— Двенадцать.
— Тогда почему все еще майор?
Тот еле заметно пожал плечами.
— Не знаю… — все он прекрасно знал.
— Вот… — полковник поднял руку и направил в сторону собеседника указательный палец.
