В теплом, застывшем душном офисе сквозь бетонную стены прорывается жара. Два мужчин одурманивают колой в попытке отогреться от знойного воздуха, пока холодильник словно пустует, не выпуская ни одной банки. Здесь каждый день воспринимается как вечность.
— Вы сможете узнать, где лечится этот Шевченко? — с надеждой спросил воспрянувший к жизни бизнесмен. Щеки его порозовели, слезы начали подсыхать. — Сообщите мне, и я пошлю людей.
— Вы уже посылали к нему людей, забыли? Давайте каждый будет заниматься своим делом, вы — производить кальсоны и торговать прокладками, а я — решать деликатные вопросы.
— Но я могу быть уверен, что…
— К сожалению, можете… — взял лист бумаги и передал его расцветающему на глазах Игорю Сергеевичу.
— Что это?
— Реквизиты банка, номер счета и сумма.
Сенчуков вгляделся в цифры и опять стал похож на умирающего лебедя.
— Но позвольте, — пробормотал он.
— Не позволю. Скупой всегда платит дважды, вам придется это сделать трижды. Крайний срок выплаты — послезавтра. Уразумели?"
"— Да, — проблеял тот и опять заплакал.
— Если так, то не вижу смысла в дальнейшем общении. Уходите.
Глава 57
Первый раз я ненадолго очнулся в стремительно несущейся «скорой», а потом уже на операционном столе, как раз перед тем, как примерить маску с наркозом.
— Очень удачно вас продырявили… — сообщил оперировавший меня врач, молодой, хмурого вида парень. Он больше походил на недостреленного братка из девяностых, нежели на толкового хирурга. Других, как я понял, в этой больничке не держали… — Внутренние органы серьезно не пострадали, — закурил сам и дал мне огонька.
— Ну, и хрен с ними, — безмятежно молвил я, удобно расположившись на широкой, удобной кровати, меньше всего напоминающей знакомое каждому хворому россиянину скрипящее больничное убожество. Там, куда я попал, все было исключительно по высшему классу.
Ближнее Подмосковье к северо-западу от столицы. Оборудованный по последнему слову медицинской техники корпус в бывшем заводском профилактории.
