В теплом, застывшем душном офисе сквозь бетонную стены прорывается жара. Два мужчин одурманивают колой в попытке отогреться от знойного воздуха, пока холодильник словно пустует, не выпуская ни одной банки. Здесь каждый день воспринимается как вечность.
Провел рукой по гладкой прохладной стене. Вот он, оказывается, какой, зиндан, визитная карточка Востока, тюрьма, из которой не сбежать.
Зашуршала трава, к пленнику из темноты вышел здоровенный лысый бородач в рваном халате.
— Грязный кяфир, — прошипел он, протягивая скрюченные пальцы к его горлу. — Убью!
Смрадный воздух восточной тюрьмы непонятно почему благотворно повлиял на московского журналиста. Он не стал визжать и звать на помощь, вместо этого сделал шажок навстречу нападающему и закатал ему кулаком в лоб.
— Вы хотели песен, — тихонько, себе под нос произнес пленник, — их есть у меня… — встав так, чтобы его освещала полоска света из отверстия под потолком, он прокашлялся и манерным голосом провинциального конферансье произнес: «Дорогие друзья! Позвольте открыть наш концерт в пользу арестованных и их семейств этой лирической песней…» Задрал голову и заорал как кастрируемый ишак.
Закончил петь, замер, наклонив голову в ожидании бури оваций.
— Молодец, еще давай! — восторженно проорали сверху охранники. Они только что выкурили еще одну папиросу с травкой на двоих, а потому жизнь казалась им необычайно прекрасной.
— Для вышестоящих товарищей исполняется! — он набрал полную грудь воздуха и затянул:
Веселей, ребята!Выпало намСтроить путь железный, а короче — БАМ!Сидящий на полу бородач, убрал руки от головы и хриплым голосом произнес:
— Ты очень плохо поешь!
— А ты еще не видел, как я танцую, — ответил самодеятельный исполнитель, сам себе аплодируя.
— Не надо БАМ, «Учкудук» давай! — донеслось сверху.
— Запросто, — не стал спорить певец и заорал так, что задрожали стены зиндана:
Учкуду-у-у-ук, три колодца!— Дальше я слов не знаю, — честно сознался он и предложил. — Давайте лучше эту:
Белый аист летит, над белесым Полесьем летит…Представьте себе тихий весенний вечер в Средней Азии. Небольшой кишлак у подножья древних гор, освещаемый заходящим за эти самые горы солнышком, несколько десятков глинобитных домиков за дувалами, арычок с мутной водицей вдоль пыльной дороги и… жуткий рев, перекрывающий вой собак во дворах:
Молодость моя, Белоруссия!Песни партизан, сосны да туман.
— Хватит! — донеслось через некоторое время сверху.
