Автор
Я внимательно осматривался через специальные датчики — больше доверял сигналам, чем своим глазам. Если по-прежнему вглядывался в окна кругового обзора, то лишь для наблюдения за караулкой поселения ссыльных, находившейся на задворках видимости.
– Чем это ты его так умаслил? – спросил Крафа.
– Сюрприз! – улыбнулся Дин. – Можешь отправляться в Хризолитовую долину, ведь у тебя тоже накопилась к дракону масса вопросов, да и просто поболтать ты не откажешься. Я дам тебе мешок, а то и два нужного товара.
Видно было, что Трибуну уже не терпится отправиться в мир Богомолов, настолько быстро он постарался закончить работу.
Но тут вернулся из родного поместья юный Хотрис, побывавший там в сопровождении маркиза Гаспи. Настроение у него было великолепное, все его любили и обожали и предлагали всякие знакомые с детства вкусности.
Увидев уже собранное кресло с многочисленными устройствами и магическими структурами, он обрадовался:
– Уже готово?! Можно будет ближе к вечеру попробовать?!
– Не торопись, герой! – осадил его Прусвет. – Ты еще не кандидат номер один.
"Хотрис нахмурился и демонстративно обратился к своему наставнику:
– Все равно ведь ни одной лучшей кандидатуры, чем я, нет?
– Верно, ты у нас самый лучший! – подтвердил тот.
– Я уже и сам могу шагать через межмирское пространство. Мне только до сих пор Шу’эс Лав не разрешал прыгать на большие расстояния. Но в одном мире – запросто.
– О! – Дмитрий решился на эксперимент под его присмотром.
– Да я нисколечко не боюсь! – заверил юный герой, не обращая внимания на приблизившегося с интересом Крафу. Ведь он еще не знал, что другие Торговцы не могут в Кабаний мир ни войти, ни выйти. Кроме Светозарова, конечно же.
Наставник недаром решил сделать проверку. Было у него подозрение, что материнский мир, подаривший Торговцу его умения, еще и как-то дополнительно ему во всем помогает.
Мало того, граф намеревался всеми средствами проследить за действиями ученика и за противодействием пространства, коли таковое возникнет.
Оно и в самом деле возникло, но только в первую секунду, словно паренек шагал не в чистое воздушное пространство, а в густой кисель.
