Автор
В темном лесу под грохот сердца бьется страх и надежда на спасение. Здесь убийцы приходят ко снующим по кошмарам жертвам, берут то, что принадлежит им одному. Васильев Буйный — это не просто имя, а холодная тень, окутывающая сердца его жертв, пока они спят или входят во сны....
Если мужчине плевать на меня, то он просто не станет одалживать деньги. Я смогу вернуться домой без проблем, но помощи… Нужной помощи не получу. Может, предложение Насти было не таким страшным? Благотворительный аукцион… Я читала, что такое устраивают каждый год. И всё прилично, никаких скандалов или плохих отзывов. И я смогу справиться со всем сама.
Я сжимаю зубы с такой силой, что в глазах начинает темнеть. Меня потряхивает, обжигает неуместной ревностью.
Эмиру звонят. Я вижу, как мужчина напрягается, глянув на экран.
Мужчина отвечает резко. Его кадык дергается. Мне не нужно слышать разговор, чтобы понять. Теперь если я подойду… Меня или пошлют, или похитят. Оба варианта мне не нравятся.
Когда Эмир сам тянет руку к помощнице, я не выдерживаю. Резко подскакиваю на ноги. Мне нужно уйти ненадолго. Спрятаться в уборной, перевести дыхание. Я не подойду, пока мужчина с кем-то. А судя по всему, это деловое свидание затянется. И мне просто нужно минутку передохнуть.
"Я пытаюсь уйти быстро, ресторан перед глазами расплывается, будто зрение подводит. Я ускоряюсь и не замечаю, как натыкаюсь на кого-то. Мир пошатывается, я едва не лечу вниз. Грудь ошпаривает горячим напитком, который разливается. Официант роняет поднос на пол, тарелки разлетаются по полу. В голове стоит гул от разбившейся посуды. Кожей ощущаю взгляды всех посетителей, которые теперь с интересом наблюдают за представлением. Особенно сильно чувствую один взгляд.
Глава 8
Буйный
Смотрю на часы и стискиваю зубы. И где носит эту помощницу адвоката? Ведь уже говорил, чтобы к херам ее гнали, но девка слишком много знает. Хорошо в деле подкована, и у судьи на нее слюни текут, так что ради этого ее и терплю. Вот только пунктуальность у нее страдает, как и чувство такта.
— Повтори, — поднимаю руку, и официант пулей возле меня оказывается. Выдрессировал, видно, что боится, это и хорошо. Значит работать будет так, что не прикопаешься.
— Сейчас, секунду, — произносит заикаясь.
Взглядом мажу по остальным официантам, все в миг бледнеют, от барной стойки отлипают и по залу расходятся. Может с ними нужно чуть помягче, пуганные все. Но я уже который месяц на взводе. Ярость стала для меня привычным чувством.
