Автор
В темном лесу под грохот сердца бьется страх и надежда на спасение. Здесь убийцы приходят ко снующим по кошмарам жертвам, берут то, что принадлежит им одному. Васильев Буйный — это не просто имя, а холодная тень, окутывающая сердца его жертв, пока они спят или входят во сны....
Девка ещё пытается что-то сказать, поспорить. Но под моим взглядом не решается. Быстро сгребает своё шмотье, вылетает из ресторана. Кривит губы в недовольстве, но мне поебать. Из головы полностью вылетает всё, что до этого обсуждалось. Пульсирует только одна мысль — светловолосый образ дряни, которая всю голову забила. Под кожу пробралась так, что убивать охота. Пальцы зудят. От желания поймать куклу. И наказать. Потому что нельзя просто так меня кинуть и нетронутой остаться. Но если Злата попросит правильно, мы сможем договориться.
— Эмир Юсуфович, — рядом админша вырастает. — Мы сейчас всё исправим. О девушке позаботимся и…
— Сам разберусь. Мне не мешать. Рядом не крутиться.
— О. Поняла. Тогда ресторан закрыть, раз у вас особая гостья?
— Нет нужды. — Надолго я здесь не задержусь. Разберусь с тем, что сучка тут забыла. И утащу в свою берлогу. Только на этот раз несчастные глазки и блядская улыбка не проканают. Не поведусь. Сразу возьму то, что мне полагается. Закончилась доброта. Сучка строптивая не оценила, что время ей давал.
Толкаю дверь в уборную, где скрылась девчонка. С грохотом влетаю внутрь. Злата прижимается к стене, от испуга роняет телефон на кафель.
— Соскучилась, кукла? — Усмехаюсь, осматривая её. Жадно каждую черту изучаю. — Что за маскарад?
— Маскарад? Я не понимаю о чём вы.
— Кончай мне заливать.
— Мужчина, я вас не знаю.
Упрямая сучка. До последнего петлять пытается, хотя понимает, что попалась. Больше выхода нет. Я бы на галюны всё списал. Конкретно двинутым ощущал себя последние месяцы. Но теперь, когда Злата близко, больше сомнений нет. Губы эти пухлые. Голос дрожащий. Глаза сучьи. До кости пронизывают.
— Ладно, — приближаюсь к ней. — Как скажешь. Мне плевать кого я натягивать буду.
О. В точку луплю. Злата дергается, смотрит недовольно. И с обидой, и вызовом. Полыхает девчонка.
— Вот и иди к своей Ирине, — выдает смело. — Раз плевать.
Я хуею. Скалюсь от этой вспышки ревности, прижимаю девчонку к стене. Всем весом наваливаюсь, чтобы пикнуть не смела. Укладываю ладонь на тонкую шею, придавливаю пальцами. Фиксирую, показывая, что так со мной базарить не стоит.
Касаюсь пальцем пухлых губ. Представляю, как членом по ним проезжаюсь.
