Автор
В узких улочках Афины брат и сестра спорят о будущем образовании. Маша раздумывает, вернуться ли в университет, где ее уже ждет любимый человек. Здесь чувствуется атмосфера стремительной гонки времени и важных жизненных решений.
Но все же я опять рядом с ним. Нормально ли это? По сути, он лишь пальцем поманил, а я расплылась.
Я качнула головой. Попыталась прогнать эти мысли, но они прочно засели в сознании.
— Можешь считать нас плохими, но мы выдвигаем тебе ультиматум — или ты бросаешь Агеластоса и возвращаешься к нам, или можешь больше не приезжать в Касторию и звонить нам. Мы на твои звонки и сообщения больше отвечать не будем, ведь, раз ты посчитаешь, что Агеластос важнее… Значит так тому и быть. Мы больше ничего сделать не можем, но и видеть сломленную дочь не хотим.
— Мам, он не…
— Прекрати. Не оправдывай его. Я подобного слушать не желаю. Никогда. И если у тебя осталась хотя бы капля здравого ума и гордости, ты понимаешь, что он этого не заслуживает, — мама замолчала, но я уже успела уловить, что ее голос начал дрожать. Казалось, что она вот-вот заплачет. — Прошлой зимой нам прислали еще кое-что видео…
Мама запнулась, а я ощутила, как внутри все замерло.
— Мы не смотрели. Там только конец… В сообщении было, что нужно его посмотреть и те слова Агеластоса… — мама говорила прерывисто. Кажется, уже плакала. — Как ты могла его простить? Дочь… Доченька… Он же… — мама сделала несколько глубоких вдохов. — Он может сделать несколько подарков.
— Давайте я приеду и мы поговорим, — прошептала, хотя не знала о чем мы будем разговаривать. Все было почти так, как сказала мама. И как же сильно сейчас было больно от ее слез.
— Нет, если ты приедешь, разговаривать об Агеластосе мы уже не будем.
Казалось, что мама вот-вот отключит звонок, поэтому я на нервах, отчаянии и боли, сказала:
— Я приеду. Я вернусь в Касторию. Только… мне нужно три дня.
— Зачем они тебе?
— Нужно закончить все дела. Я так просто не могу покинуть университет.
Создавалось ощущение, что мама хотела что-то сказать, но промолчала.
