Автор
В узких улочках Афины брат и сестра спорят о будущем образовании. Маша раздумывает, вернуться ли в университет, где ее уже ждет любимый человек. Здесь чувствуется атмосфера стремительной гонки времени и важных жизненных решений.
Лишь произнесла «Мы ждем твоего возвращения».
У меня дрожали руки. В груди бушевал сокрушающий водоворот и я понимала, что мне придется уехать отсюда. Разорвать любую связь с Кирианом. Может, это даже к лучшему. Или нет. Я ничего не понимала и сейчас могла думать лишь о том, что так сильно желала найти того, кто отправлял моим родителям те сообщения и сделать так, чтобы пальцы этого человека больше никогда не смогли коснуться дисплея телефона.
Дрожащей ладонью, я набрала Ксенона. Ни на что не надеялась, но, как только брат ответил, я попросила его дать мне совет.
— Один парень сейчас в очень тяжелом состоянии. Можешь, пожалуйста, сказать, есть ли у него хоть какой-то шанс выжить?
Я попыталась описать состояние Гатиса и сказала в какой больнице его сейчас оперировали.
— Того, что ты сказала, слишком мало, чтобы понять какие у него шансы на жизнь. У меня в той больнице есть знакомые. Скажи, как зовут того парня и я попытаюсь узнать, что с ним и сколько шансов на жизнь.
— Иерон Гатис.
Повисла тишина.
— Это тот парень, который вместе с Агеластосом спорил на то, кто первый тебя возьмет, — Ксенон не спрашивал. Утверждал. И голос у него сейчас был жестким.
Я не стала спрашивать откуда Ксенон спрашивал об этом. Лишь затаила дыхание и закрыла глазаю Горько опустила голову.
— Чара, не лезь в их дела. Не приближайся к ним."
"— Мой приезд в Афины был ошибкой. Мне не следовало это делать.
Мне хотелось надеяться на лучшее. На то, что Гатис все же выживет и мне не придется бросать Кириана сразу после похорон брата.
— Почему вы так резко решили, что ты вернешься в родной город?
— Долго объяснять. Я позже расскажу. Ксенон, пожалуйста, узнай, что с Гатисом. Я тебя очень прошу.
Ксенон шумно выдохнул, но сказал, что попытается узнать все, что сможет и уже через пять минут перезвонил мне.
— Там все очень плохо. Он умрет. Его, конечно, оперируют, но без шансов.
— И ничего нельзя сделать? — у меня внутри все замерло.
— Ничего. С такими ранами, его можно было считать мертвым, еще когда его привезли в больницу. И в Греции нет более лучших хирургов, чем те, которые сейчас занимаются им. Хотя…
— Что? — я тут же встрепенулась. Что-то внутри ожило.
