В городской улице разлетается шепот: "Там живет мессира Хаоса". Загадочное звучание имени и слухи о необычных мужиках ночью бегущих туда притягивают внимание жителей. Но как бы то ни было, Марита решается узнать правду — а именно кто прячется за этим мессиром.
Не беспокойся, я хорошо себя чувствую. — Ни капли не поверила. Да сейчас всё гораздо лучше, чем было там в подземелье дворца, но его состояние не имеет ничего общего с хорошим самочувствием.
— И всё-таки…
Договорить не успеваю, он нежно касается моих губ и слова превращаются в тихий вздох.
— Мы остановились, чтобы пополнить запасы воды и купить еду.
Я так давно не ела, что тело перестало требовать, словно мне и вовсе не нужно есть. Лишь слабость и легкое головокружение напоминают о голоде.
— Нужно найти что-то из овощей.
Рион не спорит и мы быстро выбираемся наружу, направляясь к большой придорожной таверне, возле которой уже спешились большинство гвардейцев.
Передав указания по еде и запасам воды, принц предлагает вернуться в фаэтон-мобиль.
— Ты не хочешь зайти в таверну?
— Разве что напугать постояльцев и хозяев.
От осознания того, что он прав ощущаю болезненный укол. Это так неправильно и несправедливо! Всё, что я успела узнать о нем показывает, что младший принц действительно стремится улучшить жизнь простых граждан континента, предпочитая при этом оставаться в тени. Газеты наперебой обсуждают заслуги старшего наследника, умалчивая всё то, что делает для Империи его младший брат. При этом Риона продолжают избегать, словно он разносит чуму.
Не могу сдержать возмущение:
— Они все глупцы! Трусы и лицемеры! Особенно газетчики, придумывающие небылицы про его сиятельное высочество и замалчивающие истинное положение вещей!
Рион смотрит на меня удивленно, а затем разражается громким смехом, привлекая к нам внимание.
— Кхм, хммм… — Принц старается сделать серьёзное лицо, мягко подталкивая меня к мобилю и помогает забраться внутрь.
— Ты удивительная! Если у меня теперь есть такая защитница, то мне абсолютно всё-равно что там пишут или не пишут в газетах.
— Вот именно, что в семье! А не в одном самоуверенном блондине с раздутым самомнением… прости… — прикрываю рот ладошкой.
