— Извини, я не смог тебе позвонить раньше, много дел. У тебя всё в порядке?
— Да, всё хорошо, — стараюсь как можно спокойнее говорить я.
— Я ещё останусь в Саратове на пару дней, так что приеду не раньше вторника, а то и в среду! — начинает врать он.
Конечно, как же в Саратове он! Видела я сейчас в каком ты Саратове! Хочется крикнуть мне, но я понимаю, что должна держать себя в руках.
— Мне очень жаль, — сухо произношу я.
— Я очень по тебе скучаю, — выдаёт он, — а ты?
— Я тоже! — говорю я то, что он хочет услышать.
— Мариш, у тебя всё в порядке? — задаёт вопрос, он, видимо начинает чувствовать мою сухость в разговоре.
— Да, любимый, всё хорошо, просто приболела немножко, — на ходу придумываю я. — Видимо вирус подхватила, кости ломит и температура небольшая.
— Малыш, — ласково произносит он, но сейчас эти слова режут больнее ножа. — Может тебе тогда лучше к маме поехать? Просто ты сейчас одна, больная. Я далеко, а она о тебе позаботится.
— Я уже у неё, — признаюсь я. — Побуду у мамы несколько дней. Проекты я сделала, поэтому ты не против, если я несколько дней побуду дома, отлежусь.
— Да, конечно! — покорно соглашается он. — Тогда отдыхай, не буду тебе мешать. Выздоравливай.
Больше ничего не говоря, он кладёт трубку. А я, едва он это делает, снова начинаю плакать, пытаясь слезами излечить свою боль. Но становится всё хуже и хуже. Да, не солгала ему. Я действительно заболела, но только эту боль нельзя вылечить обычными лекарствами. Её вообще нельзя вылечить. Можно притупить, ненадолго заглушить, но вылечить нельзя.
Сколько я так просидела, в слезах изливая свою боль, я не знаю. Но только именно в таком состоянии и застала меня мама.
— Господи, доченька, — едва войдя в квартиру и увидев меня на полу, мама тут же стала меня поднимать. — Девочка, моя, что случилось? Почему ты плачешь?
Ничего не говоря, я бросилась в объятия мамы. Сейчас она ничего спрашивать не стала, а просто обняла меня крепко-крепко и прижала к себе. Когда я немножко отогрелась в её объятиях, мамуля отвела меня в гостиную и усадила на диван.
— Что с тобой, родная моя? — утирая слёзы с моих щёк, спросила она. — Ты что с Ромой поругалась?
После этого вопроса, я снова расплакалась.
— Да что же это такое, — мама снова обняла меня, и лишь когда я немного успокоилась, то всё рассказала маме.
— Вот это да! — выдала она, — Вот он, гад такой! — начала она на него ругаться.
