Нина, несмотря на страх перед будущим отчимом и пасынком, решается на первый шаг – покупку современного рюкзака. Но как бы она ни старалась сдержать волнение, кожаный рюкзак всё ещё оставался несмолкающим свидетелем её страха и нерешительности в этой новой жизни.
Разозлилась, шагнула навстречу мужчине и с силой толкнула его в грудь. Тщетно. С таким же успехом могла попытаться сдвинуть с места каменную глыбу.
– Ты вообще слышишь, о чем я говорю? Или я разговариваю с глухой стеной? Ферри, более упрямого и твердолобого мужчины мне не приходилось встречать. И я ещё пытаюсь тебе что-то объяснить! С какой, спрашивается, стати? Ты врываешься в мою квартиру без приглашения и предъявляешь нелепые обвинения! Я этого не потерплю! Кстати, что ты делал в моем районе? Или ты тоже ехал мимо?
– Нет, я ехал к тебе, – процедил сквозь плотно сжатые губы Макс.
Удрученно покачав головой. Она уже объяснила.
– То, что ты видел… Это случайность.
Это была последняя попытка.
Она не понимала, почему ей было очень важно, чтобы он поверил её словам. Наоборот, она могла ничего ему не говорить, оставить всё, как есть. Но что-то в глубине души противилось такому исходу.
– Ты думаешь, я в это поверю?
Ну вот…что и требовалось доказать.
– Это твоё дело.
– Мое! Вот именно – мое! И ты – моя! – прорычал Макс, делая последний рывок. Хватая Нину за плечо, разворачивая спиной к себе и обещая медленную сладкую смерть.
Нина вскрикнула и вместо того, чтобы попытаться вырваться, прильнула к нему, как дикая кошка.
Её итальянский любовник.
От которого она не может отказаться. Никак. Пусть завтра и пожалеет, на неё накатит отчаяние и ей будет стыдно за себя, за свою слабохарактерность, сейчас, в эти минуты, когда она чувствовала обжигающий жар его тела, она была не в состоянии оттолкнуть его."
"Да её никто и не собирался отпускать.
Захватили.
Жадно.
Требовательно.
Последнее она знала. Чувствовала. Возбужденный член Макса уперся ей в поясницу. Одной рукой он рванул пояс, который тотчас поддался.
– А теперь попробуй сказать, что не хочешь! Что не соскучилась!
Рычание раздалось прямо над ухом, вызвав хоровод холодных мурашек.
И полнейшим ошарашивающим диссонансом – его проникновение в трусики.
Нина ахнула, интуитивно подалась вперед.
