Автор
Плача и изнемогая в гневе после приступа ужасного отчаяния, я снова и снова осматриваюсь вокруг, надеясь найти хоть какую-то веру в то, что это не сон. В моей голове кипит творение страха и отчаяния — кошка, которую я ненавижу, теперь принадлежит кому-то другому.
Отелло, мля, очередной. Зарезал любовника жены, а ее задушил. Сам ментов и вызвал, как в себя пришёл. Нормальный мужик вроде, пожарник…
Медведь толкает меня в плечо.
— Ревность — зло, Айдаров.
— Ты попутал?.. Я пальцем жену не трогал никогда, — говорю тихо, но именно в этот момент все затыкаются.
— А ты что женат был?! — разворачиваются опера. — А чего развёлся? Изменила?
— Ревности на пустом месте не бывает…
— Ну всё! — закатываю я глаза.
— Так с дочкой он же тут недавно засветился.
— Ого, ну ты конспиратор.
— Так! Угомонились, сказочники. Насочиняете сейчас.
— Колись, давай, Айдаров.
— Как бабы, честное слово, — фыркаю я.
— Лёва, тебя Кретова искала, — щёлкает пальцами Гена, спасая меня от этого базара.
— Кретова? — у нас вялотекущая, давно изжившая себя интрижка. Можно сказать, что ее уже и нет, месяц как. Надо бы официально зафиналить.
Достаю телефон, батарейка села…
— Да, тебя сегодня все ищут, — добавляет Крольков.
— Кто еще?
— Пацаны из дежурки, — кивает он через дорогу. — И еще мужик… не представился.
— Кто ищет, тот найдёт.
— О! Теперь мне из дежурки звонят, — демонстрирует экран Медведев. — Может кого из наших «клиентов» задержали? Капитан Медведев.
Да… Кого?.. Оо, только недавно вспоминали. Не оформляйте пацаны, мы заберём. Скидывает.
— Айдаров, — кивает мне. — Пойдём.
Спускаемся с крыльца.
— Кого там нелёгкая занесла?
— Ну кого… Айдарова младшего. В перспективе — на пятнадцать суток за дебош.
Врастаю в асфальт.
— Так. Пошел он в пень. Пусть сидит.
— Лёва… не горячись.
— Нет, я сказал. Влетел, пусть, скотина такая, отхватывает свои пятнадцать суток! Как еще его воспитать?
— Да я ж непротив, Лев. Пусть бы сидел. Но ведь из академии отчислят, если привод официально оформят. Они же обязаны сообщить.
— Пусть валит в армию! Задрал…
— Давай я ему лучше челюсть выбью?
— А давай! — хмыкаю я. — Прессанем поросёнка этого.
Здороваемся с летёхой на проходной.
— Ну, наконец-то! Забирайте своего малахольного! — с облегчением выдыхает он.
— Кр-р-ругом тайга, а бурые медведи, осатанели, стало быть весна-а-а! — слышу нахальный тенор брата, распевающего шансон.
Естественно, чтобы побесить ментов.
Он отлично поёт, но обычно совсем другой репертуар.
— Э, Айдаров! Заткнись уже, а! — одергивают его менты. — Не в душе.
— Ну позвоните брату, мужики.
— Да, позвонили уже. Припухни там!
Останавливаемся перед обезьянником.
Замолкает, скалясь своей белоснежной улыбкой. Мы похожи. Только он потемнее и чуть резче черты лица.
