Автор
Плача и изнемогая в гневе после приступа ужасного отчаяния, я снова и снова осматриваюсь вокруг, надеясь найти хоть какую-то веру в то, что это не сон. В моей голове кипит творение страха и отчаяния — кошка, которую я ненавижу, теперь принадлежит кому-то другому.
У тебя там подследственные. Антонов и Дуюн.
Это мои отморозки.
— Хорошие люди просят порешать по ним. Не за бесплатно, естественно.
Достаёт конверт.
— Сделаешь?
— Импосибл, товарищ прокурор, — холодно улыбаюсь я. — Ты не с той ступени зашёл. Придется отдать всё…
— В смысле?
— Ну, тебе же наверняка сказали через верхи порешать. Но почему — не уточнили. А ты подумал, что через низы дешевле будет. Если напрямую операм дать. Тут же порядок сумм разный. А разницу можно себе оставить. Так? Так… А тебя ведь не просто так через верхи попросили…
— Чего-то я тебя не пойму, капитан! — оттягивает галстук.
Разворачиваемся, идём обратно.
— Через низы эта задачка не решается. Подследственные мои угрожали моей семье лично. Именно за это и попали под следствие. И раскатывать я их буду по всем эпизодам, где эти отморы засветились.
— Ааа… — с досадой."
"— Поэтому, придется отдать всё! Но всё равно не получится. Брагин взяток не берет. С Тихоновым, думаю, тоже не прокатит. Он из-за такой шушеры погонами рисковать не станет.
— Айдаров. Давай так — тебе отдам все бабки. С угрозами я улажу. Они принесут свои извинения. А ты развалишь следствие.
— Извинения? — смеюсь я. — Неа. Не буду я ничего разваливать. Буду топить до конца.
— Ну я же все равно это дело заберу! Я обвинение развалю. Выйдут они.
— Разваливай. Они уже мне столько наговорили, что их свои грохнут. Не лез бы ты прокурор.
— Не учил бы ты меня жизни, опер. Возьми бабки. Тачку тоже обновишь…
Вздыхаю, глядя на свою. Не Лексус, конечно. Но ничего… рабочий конь.
— Всех благ, товарищ прокурор.
— Дурак ты, опер…
Медведев выкидывает в урну кипу салфеток, ругая Машу.
— Никакой еды в машине больше, ясно?! — грозно. — Вредитель…
Раз пятый это слышу уже. Маша поджимая губы терпеливо вздыхает.
— Ну ладно тебе! — смеюсь я. — Не рычи на девочку.
— Да я только из химчистки! Чего Тунцов хотел?
Объясняю в двух словах. Маша внимательно слушает нас.
— Развалит же, мразь, — вздыхает Медведев. — Еще и какую-нибудь Вашу Нечисть в судьи купят.
— Ну а что тут сделаешь? Надо их по другим эпизодам прикрепить.
— Я знаю — что делать, — вмешивается Маша.
Мы переводим на нее скептические взгляды.
— Я крёстному позвоню, — набирает она на телефоне номер.
Крестный у Маши серьёзный. Главный прокурор…
— Маш, да ты что! У нас ни доказательств… ничего нет! Смысл?
— Дядя Лёша, здравствуйте. Это Маша!
Дальше следует короткий разговор «как дела» и прочее.
— Дядя Леша, а я с вопросом к Вам.
